Полной противоположностью Бурламака был Антуан-Луи де Маркур, второй полководец Монкальма, присутствующий в Нуар-Бэй. Это был человек острых взглядов касательно колоний и колонистов, относившийся к ним, как к скоту. Буквально сразу по прибытии в Новую Францию Маркур возненавидел всем сердцем индейцев, считая, что дикарям не место среди господ его типа. Пленных могавков, союзных англичанам, он стремился продать в рабство, но больше всего желал искоренить дикарей с лица земного, выжечь все их деревни и поселения, да станцевать на углях. Однако, несмотря на всю жестокость Маркура, Монкальм уважал его в первую очередь за благородное происхождение, превосходный тактический гений и умение организовать людей.
Генерал корил себя за то, что оставил в Карильоне ещё одного офицера высокого чина – полковника Франсуа-Гастона де Леви, который был вторым по важности, после самого Монкальма. Но маркизу приходилось обходиться только тем, что было под рукой.
Пока полководцы планировали продвижение войска к Освего и последующую осаду, оскорбленный Дюкасс желал моментально добыть хоть малейшие сведения относительно фортов в Освего. Майор разведки отправился в ту часть лагеря, где содержали пленных англичан.
В Наур-Бэй активно кипела жизнь. Проходя по вытоптанной траве, Дюкасс оглядывал готовящихся к скорому выступлению солдат. Колониальные морские пехотинцы носились от одной повозки к другой, укладывая палатки, провизию и необходимую аптеку. Артиллеристы возились подле тяжелых пушек, – в распоряжении Монкальма имелся огромный пушечный парк, состоящий преимущественно из тех, которые взяли трофеем индейцы при разгроме генерала Брэддока. Орудия закреплялись на лафетах, производились пробные выстрелы, из жерл пушек выгребали сор и копоть. Союзные индейцы, покуривая трубки, сидели в кучке, любопытно и одновременно настороженно глядя на суматошные действия белых. Лазутчики постепенно стекались обратно в лагерь, некоторые приплывали на пирогах и вельботах, на песчано-земельном берегу скопилась целая флотилия лодок. Французы готовились наступать.
Маневрируя между слоняющимися служаками и регулярными королевскими солдатами, Дюкасс достиг своего желаемого пункта. Отгороженная высокими жердями стояла огромная пристройка, в которой и содержались взятые в плен англичане. Караульный служилый отпер перед майором дверь, и тот прошел внутрь. Дюкасс оглядел пленников, выбирая, кто мог бы предоставить ему больше информации. Опасаясь обмана от того или иного «языка», он решил допросить несколько человек по очереди. Первым выбор его пал на плотника, которого индейцы взяли несколько ночей назад у стен одного из британских фортов. Майор попросил отвести пленника в отдельную палатку и незамедлительно перешел к допросу, едва оставшись с плотником наедине.
– Меня интересует положения во всех ваших фортах, – сходу начал расспрос Дюкасс, вцепившись жадным взглядом в пленного. Плотник изумился владением английского языка у француза.
– Да я… – неуверенно начал плотник, потирая чешущийся затылок, – ваше сиятельство, положение там достаточно плачевное…
– Можно подробнее, пожалуйста? – вежливо попросил Дюкасс, готовый внимательно слушать ценные донесения. – Если вы скажите мне то, что я хочу слышать, обещаю вам, что приложу все свои усилия, дабы добиться вашего скорейшего высвобождения.
– А что там рассказывать-то? – вдруг спросил англичанин, будто французишка спрашивал у него очевидное. – Пайков не хватает, вояки голодают и бунтуют. Вам ли этого не знать, ваше сиятельство?
– Прошу вас говорить конкретно, – вновь вежливо обратился к нему майор, но плотник уже и сам разошелся в разговорах:
– Командиры грошей не платят! А ещё заставляли караул им нести, мерзавцы! Говорили мне не наниматься на службу воякам, а я, дурак, не послушался…
Дюкасс закатил глаза вверх, тяжело вздохнув. Монкальма не удивить такими показаниями, да и пользы от них никакой – о том, что в фортах бедственное положение, знал каждый во французском лагере. Важно было узнать слабые места у крепостей и численность гарнизонов.
– Слабых мест… – задумался англичанин, почесывая отросшую густую бороду с сединой. – Да, пожалуй, как таковых прорех и не имеется… а гарнизон в Освего состоит из трехсот служак, и то половина из них на ногах держаться не может.
– А вооружение? С ним что? – не унимался Дюкасс, желая выведать ну хоть что-нибудь важное. Но и тут он прогадал.