– Мерзкие англичане… – приговаривал Бурламак, едва заметно покачиваясь. Щека ныла острой болью, но алкоголь слегка приглушал её.
– Мсье, благодарите Бога, что пуля не вошла вам в череп, – пытался успокоить его Дюкасс, стоя рядом с полковником на колене.
Фашину, которая закрывала двух офицеров, уже изрядно потрепали пули и взрывы, но она ещё не утратила своей полезности.
– Мне было бы приятней, если б я увидел того, кто стреляет в меня! – вспылил разгоряченный Бурламак, повысив голос. – Уж лучше умереть в бою, чем исподтишка подстреленным из укрытия!
– Я разделяю вашу точку зрения, мсье Бурламак, – заверял его де Лери, поглядывая в сторону английской крепости. – Но таковы особенности войны в Америке: здесь нет убранных обширных полей, как в Европе, где можно развернуть войска и биться строем на строй по уставам.
– Воистину удивительный континент, – пораженно помотал головой Бурламак, прикладывая горлышко фляжки ко рту дрожащей рукой. С батарей прогремел пушечный выстрел, и ядра вновь врезались в стены форта, дырявя их насквозь. За частоколом прогремел очередной взрыв.
– Господа, – обратился де Лери к обоим офицерам, вновь выглянув из-за укрытия, – хочу вас обрадовать: англичане перестали отстреливаться.
Услышав слова де Лери, Дюкасс тоже вытянул голову поверх фашины. Дырявый частокол еле стоял на месте, из форта в небо уходили столбы темно-серого дыма. Майор покинул Бурламака и де Лери, пробежав по вырытой траншее в сторону устья реки. Он заметил, как по воде курсировали десятки лодок с людьми на борту. Англичане эвакуировались в крепость на левом берегу. Дюкасс выпрямился во весь рост, выбравшись из траншеи, снял треуголку с вспотевшей головы и, махая ею по воздуху, торжественно воскликнул:
– Англичане оставляют форт! Англичане бегут!
Французы облегченно выдохнули и тоже вылезали из траншеи, отряхивая одежду от земли. Последний пушечный залп сорвал ворота крепости, проложив путь французам внутрь. Дюкасс собрал несколько солдат морской роты, и отряд триумфально вошел в форт Онтарио. Крепость моментально опустела, англичане в спешке бросили все вещи, какие не могли унести до лодок. На взорванные ворота грозно смотрели две шестифунтовые пушки с забитыми железными стержнями дулами. То там, то тут лежали убитые взрывами английские солдаты, постройки стояли охваченные огнем. Вслед за отрядом Дюкасса вошел шатающийся Бурламак с ротой гренадеров. Полковника под руку вел де Лери, также внимательно осматривая покинутую крепость.
– Жуткое зрелище, – пробурчал де Лери, бросая взгляды на мертвые тела британцев. Гренадеры разошлись по форту, мушкетами поднимая тлеющие доски, разбросанные взрывами. С флагштока сняли английский флаг и водружали французское знамя.
– Господин де Лери, – обратился к колониальному офицеру Дюкасс, когда тот подвел Бурламака к нему, – пошлите человека к Монкальму – пусть генерал знает, что мы взяли форт.
***
Новость о падении форта Онтарио несказанно обрадовала генерала – в его руках находилось несомненное преимущество перед фортом Освего, вражеская крепость находилась перед взором французов, как на ладони. Монкальм незамедлительно отправил артели землекопов и работников, дабы начать строительство новой огромной батареи на берегу реки. Почти вся армия, за исключением лишь тех, кто стоял в карауле, катили весь пушечный парк к новой строящейся батарее, которую решили разместить за территорией форта, прямо напротив форта англичан на другом берегу.
Ночь с 13 на 14 августа работники вновь провели в бодрствовании, но без Дюкасса. Майор решил отоспаться после тяжелой ночи, когда де Лери и де Виллье могли позволить себе лишь пару-тройку часов отдыха, а затем отправиться на новые строительные работы – без толковых инженеров там никак нельзя обойтись. Постепенно отношение Монкальма к этим колониальным военным инженерам переменялось. Несмотря на безобразный и отвратный полк, эти двое несомненно были лучшими из морских пехотинцев: в дисциплине им не занимать, да и спроектированные ими траншеи с батареями внушали уважение Монкальма.
Однако не все выходило так гладко, как представлял себе французский генерал. Ночью хлынул ливень, застопоривший работы и затруднивший передвижение пушек. Местность вокруг форта Онтарио превратилась в вязкое болото. Фургоны и пушки проваливались в грязь по ступицы колес, и вскоре катить их стало невыносимо тяжело. Артиллерийские припасы выгрузили из повозок и понесли в руках на позиции на берегу. Солдаты и артиллеристы несли орудия на руках, то и дело спотыкаясь и скатываясь по раскисшей земле.