– Должно быть, вам не раз говорили все эти избитые фразы, – надменно продолжал Сэмюэль, – и я ни за что на свете не поверю, что вас ещё можно хоть чем-нибудь впечатлить!
– Не делайте вид, будто знаете, каково мне, – с грустью в голосе сказала Элизабет. Она в последний раз одарила искренне любящим взглядом полковника Уилсона, развернулась и собралась покинуть сад усадьбы Уайт-Холл.
Вдруг в груди у Сэмюэля что-то резко йокнуло, в голове пронеслось грозное «Дурак!», он резко схватил девушку за руку и развернул к себе лицом. Не ожидавшая такого поворота Элизабет испуганно вскрикнула, но её крик заглушили губы Сэмюэля, мягко и нежно прикоснувшиеся к её губам. Она непонимающе подала голову назад, удивленно смотря на мгновенно смягчившегося Уилсона. Полковник ласково улыбнулся глазами и наклонился вновь к девушке. Они стояли в обнимку на дорожке, нежно целуясь, и Сэм ощущал щеками слезы, сбегавшие вниз по лицу Элизабет. Это были не слезы грусти или обиды. Это были слезы счастья…
Глава 31. Шпион
Ферма Брюстеров находилась в миле от крупного поселения Сетокет, что расположено в провинции Нью-Йорк. Фермерское семейство было не столь большое, но и не малое: сам фермер, его жена да пара ребятишек. Прошлой осенью, почти ровно год назад, глава семейства Фред Брюстер, одновременно владевший плотницкими навыками, подался добровольцем на королевскую службу как умелый плотник, хоть жена всячески отговаривала его от спонтанной затеи. Плотника записали в ряды рабочих, а затем отправили в район Освего, где англичане обосновали цепь фортов. Вскоре Брюстер пожалел о своем решении: тамошние условия жизни оказались чрезвычайно тяжелы, на обитателей фортов обрушились голод и хворь, а жалованье выплачивалось лишь единожды за весь период пребывания Фреда в форте Онтарио. Однажды на фортификационных работах он попал в плен к вражеским индейцам, которые в свою очередь отвели пленника в лагерь в Наур-Бэе, где располагались французские силы. Плен оказался не столь страшным, как предполагал Брюстер, французишки кормили взятых англичан гораздо лучше, чем командование контингент фортов, и неволя стала даже в радость. После того, как британцы капитулировали перед генералом Монкальмом, опьяненные английским бренди индейцы устроили страшную резню сдавшихся, скальпируя без разбора солдат, рабочих, жен и прочее мирное население. Монкальм с божьей помощью остановил приступ зверства своих союзников, и решил отправить всех уцелевших гражданских, в том числе и Брюстера, домой, когда пережившие инцидент британские солдаты комиссовались на баржах в Монреаль и Квебек.
Поздним летом Брюстер наконец добрался до собственного дома, по которому изрядно успел соскучиться. Жена неведомыми силами смогла без супруга управиться с хозяйством, содержать детей да взрастить неплохой урожай, что обрадовало Фреда по возвращении. Фермер решил оставить свои идеи о службе у королевских подданных и углубился в семейные заботы тихой фермерской жизни.
Это было самое обычное осеннее утро, когда Брюстер отправился на сбор взросшей кукурузы. Его жена собирала яйца в курятнике, а дети – брат с сестрой, – беззаботно резвились у дороги. Пренебрегая просьбами матери не плескаться в лужах, ребятишки прыгали, как лягушки, по грязи, вымазав ботинки со штанами. Занятие доставляло им необъяснимую радость, а то, что родители могут устроить хорошую взбучку сорванцам, их не волновало ничуть.
Звонко смеясь, мальчишка прыгнул в очередную лужу, поднимая ввысь грязные всплески, которые попали на платьишко сестры.
– Джон! – недовольно крикнула сестра назойливому братцу. – Прекрати! Мама будет ругаться!
– Ну и что? – сквозь смех спросил паренек, глумясь над девочкой. Вдруг по нарастающей послышался приближающийся топот десятков лошадиных ног. Мальчик перестал смеяться и глянул на дорогу, сестра встала сзади него. Вдалеке виднелись десять силуэтов всадников, а вслед за их лошадьми тянулись комья земли. Дети ошарашенно побежали к курятнику, испуганно звали мать, постоянно оглядываясь на дорогу. Жена фермера вышла из низкой пристройки, вытирая руки о фартук на поясе. Рассердившись, она собиралась было отчитать детей за вновь испачканную одежду, но тоже заметила всадников, скачущих в двадцати ярдах от фермы. Эскадрон стремительно приближался к перепуганным фермерам, мать велела детям спрятаться в дом. Подъехав в упор к стоявшей на месте женщине, командир отряда, одетый в красный мундир с зелеными отворотами на оловянных пуговицах, скомандовал остальным остановиться, и на лошади подъехал к фермерской жене.