Тавингтон поблагодарил Уилсона и вышел из кабинета. Сэм тяжело вздохнул, оперся руками на письменный стол и поднял взгляд на Уильяма.
– Я всё организую. Жди письма с дальнейшими указаниями, – сказал он другу. – И надеюсь, что служба твоя в войсках надолго не затянется.
На этом друзья распрощались, юношу отпустили, и Уильям вернулся в дом отца. Отец мирно подрёмывал у себя в кресле, на столе стояла пустая бутылка, а огонь в камине едва тлел, согревая последними углями гостиную. Потушив свечи, уставший Уильям поднялся в свою старую комнату и лёг спать.
ПРИМЕЧАНИЯ
2 – вампум – нанизанные на шнуры цилиндрические бусины из раковин. Эти пояса у алгонкинов и особенно у ирокезов имели ряд особых функций: они были украшением одежды, служили валютной единицей, а главное — с их помощью передавались разные важные сообщения. Посредством вампумов долгое время оформлялись договоры между белыми и индейцами.
Глава 4. Старый друг
«Дорогая Энн.
Пишу тебе из колоний. Вчера днём я, наконец-таки, приплыл в Северную Америку… и уже нашёл себе приключения. Когда я пришёл в дом нашего с тобой отца (он все ещё живет в нашем старом доме в Бостоне), он тепло меня встретил. Мы славно посидели в гостиной, обмениваясь свежими новостями. С прискорбием сообщаю, что наша мама скончалась из-за брюшного тифа несколько месяцев назад. В остальном, у отца всё хорошо – дела идут хорошо, работа не стоит на месте, он уже успел стать прославленным судьей на все колонии – иногда имеет дело с самим губернатором Массачусетса Уильямом Ширли. Кстати, о губернаторе: он также вчера заходил в гости к нашему отцу на ужин. Мы славно поужинали, но господин Ширли показался мне очень… как бы сказать… странной личностью.
Когда губернатор покинул дом, мы долго сидели с отцом в гостиной. Где-то после восьми часов вечера к нам пришли солдаты и, ни с того, ни с чего, забрали меня в форт Саутгейт. Помнишь, ту крепость на южной окраине города, возле которой мы нередко с тобой играли? Именно туда меня привели и заявили, что я должен поступить на колониальную службу. Да, меня записали в армию. Сэм Уилсон, мой старый друг, тоже оказался в Америке и, едва узнав о том, что меня завербовали, примчался в форт и запросил, чтобы я был записан в регулярную армию. Все бы ничего, мне даже нравятся красные мундиры, но страсти на границе с Новой Францией накаляются. Почти каждый день происходят пограничные стычки, а ещё я недавно узнал, что в войну ввязываются и коренные американцы – индейцы. Краснокожие уже успели разбить наголову целый эскадрон драгун.
Мне страшно за свою жизнь. Велика вероятность, что меня скоро отправят патрулировать границу, где возможны стычки с французами. Так что, пожелай мне удачи и без серьёзных последствий отслужить эти пять лет.
С любовью, твой брат Уильям Дэниелс».
Уильям вставил письменное перо в чернильницу и встал из-за стола. Он аккуратно сложил письмо три раза, закрутил его в свёрток, чтобы оно не испортилось за время доставки, и спустился вниз. Окна в гостиную были закрыты шторами, которые не пропускали лучики утреннего восходящего солнца. Укрытый пледом отец тихо посапывал у себя в кресле. Уильям подошёл к нему, подергал за плечо, но старый судья просыпаться не хотел, только лишь всхрапнул и перевернулся на другой бок. Тогда юноша резким движением раздвинул мягкую ткань штор, солнечный свет сразу пробился в комнату, падая прямо на лицо спящему отцу.
– Э-э-э, – прохрипел спросонья отец, закрываясь рукой от яркого солнечного раздражителя.
– Вставай, уже двенадцать, – сказал Уильям, проходя мимо спящего отца в обеденную.
Там он поставил воду кипятиться и вскоре заварил чай. Ричард Дэниелс, кряхтя, скинул с себя плед, попытался встать, но головная боль приковала его к креслу. Уильям подошёл с чашкой чая в руках и подал её отцу.
– Эх… Спасибо… – держась за голову, пробубнил отец. – Что… что вчера было?..
– Ты выпил бутылку виски в одиночку, – кивнул Уильям головой на стеклянную пустую бутылку, валявшуюся на столе.
– Вот… черт… – прокряхтел Ричард, отпивая из чашки маленькими глотками. – Я… смутно помню… был господин Ширли… он сказал, что тебя в праве призвать на службу…
– Меня тем же вечером и призвали. Не помнишь?