– Видимо, не скажете… – поджав губы и скорчив печальную гримасу, покачал головой Тавингтон. – Жаль, что я человек чести и не стану подвергать даму пыткам. Однако я догадываюсь, что сами вы не доставляли письма своему французскому любовнику. Но ведь должен быть и тот, кто передавал бы письма? Кто ваш посредник?
Взгляд Джейн скользнул поверх плеча Тавингтона, и он моментально поймал его, снова посмотрев за спину. Девушка глянула на некоего мужчину, чертовски похожим на того контрабандиста, схваченного несколько дней назад, он был лишь старше возрастом. Тип стоял у прилавка и пристально наблюдал за драгунами и подслушивал разговор, так и не смекнув вовремя уйти. Лицо его покрывала щетина, на плечах висела длинная куртка, а на спине, подвязанная за шею, висела широкополая шляпа. Поймав на себе взгляд драгунского офицера, мужчина отвернулся и начал потихоньку двигаться на выход из трактира.
– За ним! – громко приказал Тавингтон, встав с места, и вместе с драгунами бросился в погоню.
– Беги, Пьер! – крикнула ему Джейн, и шпионский курьер молниеносно среагировал на подорвавшихся с мест британских кавалеристов, кинувшись наутек, на ходу повернув длинные столы так, чтобы замедлить погоню. Драгуны принялись перелезать через стол, а Тавингтон, выхватив на ходу пистолет, ловко перемахнул через преграду и выбежал вслед за курьером наружу. Француз быстро сбегал вниз с пригорка в сторону леса, набирая расстояние. Чарльз вскинул пистолет, взвел курок, правой рукой прицелился на убегающую фигуру и нажал на спусковой крючок. Пистолет глухо стрельнул, испуская немного бело-синего дыма в воздух. Французский курьер на ходу дернулся, выгибая спину, затем свалился и кубарем покатился вниз по склону. Тавингтон боком сбежал с холма, а подоспевшие к командиру драгуны спускались следом за ним. Они толпой подошли к стонущему французу, обступив его со всех сторон. Майор перевернул его на спину и, поставив сапог каблуком на плечо, спросил:
– Кому ты доставлял письма?
Француз ничего не ответил и лишь мотал головой. На его губах проступила кровь.
– Имя твоего господина? ИМЯ!!! – прокричал Тавингтон на всю округу одно из малого числа французских слов, которые знал, и надавил на плечо раненого сапогом так, чтобы шпора на каблуке впивалась остриями в тело курьера. Тот завопил от нестерпимой боли, выкрикивая в ответ драгунам:
– Дюкасс! Жюльен Дюкасс!
Чарльз снисходительно перестал давить на плечо шпиона, убрав с него сапог. Француз тяжело и редко дышал, глядя стеклянными глазами в пасмурное небо, а затем испустил последний вздох. Тавингтон отдал свой пистолет одному из драгун и отошел от ещё теплого тела в сторону.
– Подготовьте толстую веревку с узлом, – спокойным голосом сказал он драгунам. – Предательницу следует казнить немедля.
– Сэр, что делать с контрабандистом? – спросил один из подчиненных, вспомнив о Калебе, который сидел связанный в амбаре.
– У меня сегодня доброе настроение, поэтому пускай отделается лишь штрафом, – отмахнулся майор и добавил: – но если вдруг он попадется на контрабанде вновь, я лично заключу его в кандалы и отрежу лживый язык, так ему и передайте!
Казнь устроили в тот же день, когда поймали двух шпионов. Воспользовались виселицей, некогда построенной капитаном Гусом для кузнеца, оставалось лишь найти веревку и привести приговор в исполнение. Весть о казни не распространялась на всю округу, зеваки сами заинтересованно стекались к забытой постройке, на верхнюю перекладину которой вновь прокинули плетеную веревку с шейным узлом. Драгуны во главе с Тавингтоном сидели верхом на конях и молча смотрели, как пара солдат вели к месту процедуры молчаливую и погрустневшую девушку.
Она осторожно ступала по сырой родной земле, окидывая в последний раз взглядом округу и сельчан, которые неодобрительно мотали головами. По бесконечно красивому и милому лицу сбегали слезы, протягивая полосы влаги по щекам. Смирившаяся с судьбой, Джейн не теряла чести, не показывая свою слабость мужественно шла навстречу смерти. Обезумевший от горя трактирщик несколько раз бросался к коням драгунов, умоляя пощадить дочь и повесить его вместо Джейн, но Тавингтон оставался глух к просьбам любящего отца. Солдатам пришлось силой оторвать Стронга от эскадрона и держать его за плечи всю печальную процессию.
На голову Джейн надели белый мешок, на шею повеселили деревянную табличку с надписью «Французский шпион» и помогли взобраться на бочку под перекладиной. Все собравшиеся осуждающе глядели на официантку трактира «Бриз» – никто и в мыслях не мог подумать, что та милая девица способна на такое предательство против отца, соседей и короны. Единственный помимо родного отца, кто от неё не отвернулся, – преподобный Говард, – прочитал проповедь с крестом в руках и с сочувствием и жалостью спросил: