– Есть ли у вас последнее слово, дитя?
Тавингтон самодовольно наблюдал за фигурой, на шею которой надели веревочный узел. Лица Джейн никто не видел. Она молча стояла на бочке, смирившаяся со своей судьбой.
– Передайте Уильяму Дэниелсу, что я люблю его всем сердцем и сожалею лишь о том, что нам невозможно быть вместе! – сказала она вдруг, двигая складками мешка на голове. Последние слова смертницы враз проехались по гордыне майора, доставив конфуз. Ничего, с Дэниелсом он тоже разберется со временем. Тавингтон кивнул головой солдату, и тот без промедлений выбил бочку из-под ног Джейн.
ПРИМЕЧАНИЕ
10 – говорится о великом землетрясении 1 ноября 1755 года, превратившее в руины Лиссабон – столицу Португалии. Катастрофа унесла 90 тысяч жизней за шесть минут.
Глава 32. Любовь и долг
В Бостонском Капитолии царила мертвая тишина, в коридорах никто не слонялся, а в кабинетах разговаривали лишь шепотом, боясь помешать важному событию. В самом просторном зале, в котором нередко проводились собрания колонистов, начиналось одно из самых важнейших судебных заседаний, стоявшее в приоритете над обыденными – Трибунал. На судейских местах восседали приглашённые офицеры высоких чинов, но главное кресло на подиуме занимал сам главнокомандующий армий в колониях эрл Лауден. Первые ряды слушателей в зале занимали служивые личности, и лишь за ними шли чиновники, банкиры и остальные, кто имел влияние на общественность. Лауден сидел в удобном кресле, читая принесённые ему бумаги по рассматриваемому делу сквозь крохотные окуляры очков. Аристократ вдумчиво и медленно пробегался глазами по строкам, внимая каждому слову, и никто не смел торопить медлительного милорда. Дочитав очередной документ, Лауден глянул поверх очков на обвиняемого, который стоял в красном офицерском мундире прямо напротив и терпеливо ждал слов военного судьи, борясь с внутренним волнением. Судимый офицер нездорового вида с трудом стоял на ногах, опираясь на трость одной рукой, хотя ему неоднократно предлагали присесть. Он не смотрел ни на Лаудена, ни на остальных собравшихся военачальников и командиров, делящих с лордом один стол, потупив глаза то вниз, то в большие окна, открывавшие вид на помрачневший Бостон. Создавалось впечатление, будто город канул во мрак одновременно с обвиняемым, когда к нему в дом внезапно ворвались солдаты, затем взяли его под арест, зачитав при этом подписанный главнокомандующим ордер.
– Итак, пожалуй, приступим к разбирательству, – вынужденно объявил Лауден, отложив документы в сторону. Подсудимый поднял голову, обратив на милорда тяжелый, но зоркий взгляд.
– По показаниям майора Чарльза Тавингтона, который представил отчёт по проведённому им расследованию и по поискам шпионов в провинции Коннектикут, вас, лейтенант Уильям Дэниелс, обвиняют в пособничестве шпионской работе на французов, – неторопливо проговорил Лауден, неприятно и отвратительно причмокивая губами. – В представленных Трибуналу показаниях вы неоднократно состояли в переписке с некоей мисс Джейн Стронг, переправлявшей врагу ваши донесения, что касались передвижений наших военных обозов с провизией, и даже характеристику фортов в регионе Освего…
Уильям молча выслушивал обвинения, готовый с достоинством опровергнуть или принять каждое. Внутри же он был морально сломлен: осознание того, что им и его чувствами нагло пользовались, остро и жестоко било по сердцу. Предательство возлюбленной никак не укладывалось в голове. Нет, Джейн не могла так поступить, она не такая. Должно быть, этот Тавингтон всё подстроил, фальсифицировал все улики, дабы выслужиться в глазах нового главнокомандующего. Иного объяснения всем свалившимся на него бедам Дэниелс попросту не мог подобрать.
– …вы признаете вину перед Трибуналом, лейтенант Дэниелс? – грозный возглас Лаудена вернул в зал Уильяма из мыслей, вновь окутавших его с головы до ног. – Соглашаетесь ли вы с обвинениями, перечисленными мною?