– Тишина! – спор офицеров прервал требовательный голос Председателя Лаудена, дополнительно стучащего молоточком в пухлой руке.
Монро и Тавингтон моментально замолчали, одновременно посмотрев на главнокомандующего. Тот медленно поднялся с мягкого кресла, не отрывая пальцы от стола. Заседание Трибунала начинало ему надоедать, и хотелось поскорее покончить со скучным делом.
– Полковник Джордж Монро, – обратился к стоявшему полковнику Лауден, важно повернувшись к нему корпусом, – вы хотите нас убедить, что подсудимый не является шпионом и предателем?
– Да, господин Председатель Трибунала, – твёрдо и решительно ответил Монро, бесстрашно глядя в глаза главнокомандующего.
Уильям молча наблюдал за этими двумя офицерами, не веря своим ушам: неужели его оправдают?
– Готовы ли вы поручиться за лейтенанта, и взять на себя всю ответственность за его проступок, уважаемый полковник? – вновь спросил Лауден у Монро.
– Да, господин, – повторился Монро без капли сомнений в мыслях и голосе. Лауден же услышал, что хотел услышать, и теперь оставалось лишь поставить точку в разбирательстве.
– Зная вас, как друга и достойного человека, я верю вам, милейший, – без излишних лукавств признался главнокомандующий. Он положил одну руку на сердце, а другой крепко сжал толстыми пальцами рукоятку молоточка и обратился к Трибуналу:
– Господа, я волен провести голосование, дабы решить дальнейшую судьбу обвиняемого. Кто считает его виновным, прошу поднять руку, господа.
Военачальники сначала начали неуверенно переглядываться, а затем вверх постепенно потянулись пять рук. Сердце сжалось внутри Уильяма, он нервно сглотнул, чувствуя, как по спине пробегает дрожь.
– Кто считает лейтенанта оправданным? – снова спросил Лауден, вертя головой из стороны в сторону, ожидая решения офицеров.
Сначала руку поднял Сэмюэль, затем потянулась рука Монро. Потом ещё одна, и даже переполненный сомнениями Томас Гейдж, оглянувшись на своих сослуживцев, проголосовал в пользу Уильяма. Количество голосов было равным: четыре «За» и четыре «Против».
– Значит, мой голос решающий, – усмехнулся Лауден, который не участвовал в принятии решения Трибунала. Он в последний раз посмотрел на обвиняемого Дэниелса, исследуя его внешность. Этот юноша, без пяти минут капитан, явно может понести ещё добрую службу...
– Лейтенант Уильям Дэниелс, в соответствии с общим решением Трибунала, вы считаетесь… – громко в официальной манере заговорил Лауден, сделав загадочную паузу, чтобы точно определиться со своим приговором. Лоб Уильяма давно вспотел, сердцебиение участилось, страшно хотелось поторопить главнокомандующего.
– …вы считаетесь оправданным, – наконец, произнёс заветные слова судья, и Дэниелс спокойно выдохнул, но Лауден продолжил:
– Однако я вынужден сделать вам выговор за выдачу военной информации гражданским лицам и назначить наказание, кое будет сообщено со временем. Объявляю заседание Трибунала закрытым!
Лорд с силой стукнул молоточком о стол и поспешил как можно скорее покинуть душный зал. Со скамей и стульев начали подниматься горожане и солдаты, помещение мгновенно заполонил гомон многочисленных голосов: абсолютно все, от рядовых солдат до чиновников, активно обсуждали вынесенный Лауденом приговор. Подавляющее большинство ожидало, что юношу казнят за предательство или накажут ударами плетью, однако главнокомандующий, торопившийся поскорее выйти на свежий воздух, не удосужился даже придумать наказание виновнику, тем самым частично нарушив каноны Трибунала. Не в меньшей досаде пребывал и Тавингтон, к которому никто так и не прислушался, а лейтенанта отпустили практически без последствий. Как теперь на него будут смотреть окружающие? Какие изменения претерпит его авторитет среди военных кругов?
Офицеры Трибунала покинули свои места и по одному выходили в узкий коридор, пол которого украшала ковровая дорожка, а на стенах висели портреты ныне покойных государственных деятелей и, само собой, запечатленный краской Георг II. Адъютанты, дожидавшиеся конца судебной процедуры, встречали своих командиров, а те в свою очередь высказывали помощникам собственные мысли по поводу трибунала и судейства Лаудена. Сэмюэля же никто не ждал, и он хотел быстрее выхватить из толпы Уильяма, чтобы поздравить друга с, хоть и не полной, но победой, как вдруг Уилсона окликнул Томас Гейдж.