Уильям аккуратно спускался по дороге, стараясь не упасть наземь. Сапоги нередко вязли в слякоть, а трость предательски проваливалась. Едва Дэниелс сошел с дороги на землю, ещё покрытую травой, как ему навстречу уже спешил силуэт. Присмотревшись, Уильям распознал знакомую длинную куртку, густую бороду и приветливо улыбающееся лицо Калеба, не хватало лишь широкополой шляпы для полного образа. Кэймскору, едва увидев в окошке своей лачуги одиноко шагающего офицера, помчался ему навстречу, душой веря в возвращение старого друга.
– Надо же, вы только посмотрите, какой сюрприз уготовила нам судьба! – непонятно кому торжественно и громко говорил Калеб, разведя руки, когда он был в десяти шагах от приятеля. – Это же сам Уильям Дэниелс собственной персоной!
– Здравствуй, Калеб, – тяжело вздохнув, улыбнулся Уильям в ответ на возгласы, как вдруг Калеб заключил его в крепкие, но теплые объятия.
– А ты посмотри, как возмужал-то! – продолжал восхищаться Калеб, выпустив Уильяма из своего захвата. – И не узнать теперь того щуплого паренька, которого я знавал раньше!
– Я тебя тоже очень рад видеть, – признался Уильям, положив свободную руку ему на плечо. Он посмотрел на лицо друга и подозрительно прищурился, Калеб явно пытался скрыть то, что уже известно. – Как-то ты… неважно выглядишь.
– На себя-то давно в зеркало смотрел? – слегка обиделся Калеб, но мгновенно растянул лицо в широкой улыбке. – Получил-таки ранение? Ну, слава Богу, не смертельное. Какими судьбами у нас? Пошли в дом, посидим, выпьем, расскажешь, как служба там у вас. Только пойдем-ка околицами, а то в центре как-то грязно…
– Калеб, я знаю, хватит притворств, – прямолинейно сказал Уильям и попал прямо в точку. Кэймскроу уклончиво скосил глаза вниз, словно пытался до последнего уберечь друга от неприятной вести.
– Я хочу увидеть её, какой бы она не была, – продолжил Дэниелс тяжелым голосом. Калеб понятливо закивал головой, и ухмылка окончательно сползла с его уст. Уже не имело ни малейшего смысла дальше таить от друга то, что он и так прекрасно знал, но контрабандисту до последнего не хотелось вести Уильяма... к виселице…
– Тогда за мной, – с сожалением прошептал Калеб, и они вдвоем пошли к центру селения, где торчала виселица с болтающимся телом. Тавингтон запретил притрагиваться к шпионке, чтобы труп служил всем уроком и напрочь отбивал желание у сельчан переметнуться на сторону врага, если таковое имелось. Тело же французского курьера майор решил отправить его хозяевам – пускай полюбуются на своего лазутчика.
Тяжело ступая по земле, приятели наконец вышли к виселице, у которой стоял лишь один сельчанин. Уильям побледнел при виде повешенной Джейн, чье лицо закрывал белый мешок, а на груди висела табличка с надписью «Французский шпион». Дэниелс дрожащей рукой закрыл рот, на глазах выступили слезы. Калеб стоял рядом, грустно посматривая на болтающееся тело девушки, периодически оборачиваясь на друга – он прекрасно понимал его переживания, и не хотел, чтобы Уил так страдал.
– Слушай, пойдем отсюда… – неуверенно предложил Калеб, но Уильям пошел дальше, проигнорировав предложение товарища. Калебу ничего другого не оставалось, как только следовать за ним. Они подошли к виселице и стоявшему перед ней сельчанину. Печальным и любящим взглядом на тело казненной девушки смотрел её отец. Мистер Стронг обернулся на подошедшего офицера и Калеба, молча поприветствовав обоих кивком головы.
– Дело рук последнего негодяя, – мрачно сказал трактирщик, вернув свой взгляд на мертвую дочь. Уильям снял треуголку с головы, присоединившись в молчаливом прощании мистера Стронга с возлюбленной. Тяжело было смириться со столь невосполнимой для сердца и души утратой, когда человек стал уже почти родным. А отцу – тем более.