– Не пристало родителям хоронить своих детей, – в полголоса ответил Уильям, на что Стронг возмущенным и сломленным тоном бросил:
– Хоронить?! Да дал бы этот королевский петух хоть бы похоронить её тело, так нет же, пускай, дескать, висит всем на обозрение! Будь он проклят, этот Тавингтон!
Сказав это, трактирщик досадно плюнул на землю, утерев рукавом себе нос. Имя драгунского офицера, к которому со всей добротой относился Стронг, приносило теперь только боль и ненависть для него, впрочем, как и Уильяму. Калеб, все это время не вмешивавшийся в разговор, решил предложить горюющим одну затею:
– Так похороним, как подобает. Кто нам Тавингтон? Король? Почему мы должны блюсти его слова, когда для нас он не сделал ничего доброго?
– Тогда он придет и вздернет нас! – тут же ответил трактирщик, хоть он и был полностью солидарен с предложением. Решающим оставалось слово за Уильямом.
– И пусть вздернет, если так ему захочется, – подумав, сказал Дэниелс. – Но нельзя так бесчеловечно поступать…
Боязнь Стронга виднелась на лицо: трактирщик боялся страшной бесчеловечности Тавингтона, который доказал, что способен на любую мерзость, какую только захочет сделать. Борясь со страхом, Стронг стоял в раздумьях, и в конце концов одобрительно кивнул головой. Тогда Калеб быстро нашел ближайшую бочку, выкатил её к виселице, затем взобрался на неё и ножом перерезал толстую веревку. Тело рухнуло вниз прямо в руки Уильяма и Стронга. Они аккуратно положили Джейн на землю, сняли позорную табличку, потом Уильям осторожно присел, освободил посиневшую шею девушки от узла и сдернул мешок. Увиденное навсегда запечатлелось в его память: он на секунду ужаснулся того мертвого, исхудалого лица, которое некогда было самой красотой и неотразимостью.
Уильям вдруг взвыл закрытым ртом, испугав стоящего рядом Стронга и спускающегося с бочки с Калеба. Случился эмоциональный всплеск: Дэниелс больше не мог ничего сдерживать внутри себя и беззвучно заплакал, прижав обмякшее тело к груди и прикоснувшись губами к холодному лбу. Стронг присел рядом с ним, пытаясь углядеть в теле родственное лицо, однако не мог долго смотреть на мертвую дочь и отвернулся. Калеб с печалью в глазах смотрел на грустную картину безвозвратной разлуки влюбленных.
Они похоронили её неподалеку от трактира, на невысоком холме. Там, где лежала голова, поставили белый крест, сделанный из кольев забора, и Калеб ножом выцарапал имя покойной девушки, которая прожила столь мало. Узнав, что скорбящего офицера зовут Уильям Дэниелс, мистер Стронг решил передать последние слова Джейн перед самой смертью. Хоть признание в ответной любви и было приятно, всей боли оно попросту не могло заглушить. Уильям внутри себя испытывал противоречивые чувства: с одной стороны, любовь оказалась взаимной, но мог ли любящий человек использовать свою вторую половинку в корыстных целях? Такому поведению обязательно должно найтись объяснения, однако откуда его теперь взять. На веточке стоящего рядом дерева сидела ласточка, не улетевшая на юг со своей стаей. Она птичка наблюдала за тремя людьми своими глазками-жемчужинками и, когда тот, что стоял в красных одеяниях, взглянул на неё, ласточка расправила крохотные крылышки и взлетела ввысь к небесам.
В один момент хотелось все бросить и уехать ещё куда-нибудь, хоть обратно в Англию, ведь любовь Уильяма больше не притягивала к колониям. Последней преградой оставался долг перед короной, до истечения которого осталось ещё меньше четырех лет.
После негласных похорон Уильям, Калеб и мистер Стронг пошли в трактир. Дэниелс и Кэймскроу взяли по пиву, а сам трактирщик встал за прилавок и начал вновь принимать гостей. Калеб всеми силами старался отвлечь Уильяма от горя, но оно чересчур сильно охватило друга, и контрабандист бросил все попытки развеселить горюющего приятеля.
– Она любила меня, Калеб… – выпив две кружки пива и начав третью, говорил Уильям. – …а меня не оказалось рядом в нужный момент…
– Это не твоя вина, Уилли, – сочувственно отвечал Калеб, вертя пустую кружку у себя в руках. Он выпил всего одну, а больше в него не лезло. – Слушай, хватит уже винить себя во всем произошедшем. Как ты мог повлиять на это?