Уильям дружил с Калебом давным-давно, когда ещё жил в колониях. В те времена это был один из самых близких ему друзей, помимо сестры. Нередко они мечтали, как уплывут на учебу в Лондон, однако, семейство Кэймскроу было небогато, и достойного обучения сыну позволить не могло. Так и остался Калеб сидеть в Бостоне…
– Ты что же тут делаешь? – спросил старого друга Уильям. – Работаешь на моего отца?
– Ну, что-то вроде того, – с улыбкой на лице ответил Калеб. – После… непредвиденных обстоятельств я покинул Бостон и перебрался сюда под покровительство твоего отца.
– Каких ещё обстоятельств? Что произошло?
– А, по мелочи, – отмахнулся Калеб. – Всего лишь не оплатили пару раз налоги, как явились чиновники с приказом о выселении. Правда, может и не с приказом, а с какой-нибудь страницей, вырванной из книги – читать то я, все равно, не умею, – он усмехнулся. – А ты что в этой дыре забыл, а? Бросил учебу?
– Как раз наоборот. Я выучился, но пришлось уплыть из Лондона из-за… проблем по работе.
– Ах, вот как. Ну, ничего, проходи, – Калеб пригласил друга в дом. – Поговорим хоть. Или пойдём в трактир, что скажешь? Есть у нас тут одна забегаловка. «Бриз» называется. Ну, так как?
– От выпивки, если честно сказать, я бы не отказался, – подумав, ответил Уильям.
– Отлично! – Калеб хлопнул в ладоши от удовольствия, – А я тогда пойду приоденусь. Жди!
Он ушёл в дом и через пару минут вышел в длинном кожаном пальто и в шляпе с широкими полями на голове. Хлопнув друга по плечу, Калеб бодро воскликнул «Пошли!», и друзья направились в трактир.
«Бриз» возвышался над деревенькой, располагаясь на пригорке. Друзья поднялись по некрутому склону и вошли в трактир. Внутри было оживленно – после длинного рабочего дня жители деревеньки сочли за благо приятно провести время за кружкой прохладной выпивки. В углу рядом с трактирной стойкой стояли три музыканта. Один играл на импровизированной скрипке, второй – на флейте, а третьей была женщина. Она, отложив лютню в сторону, приятным и веселым голосом напевала:
– Солдат по ночам приезжал сюда,
Изрядно его измотала езда!
Паренёк по ночам приезжал сюда,
А луна светила ярко всегда!
Бонни Лесси, вы пойдёте со мной?
Бонни Лесси, полежите ря-дом!
Я возьму вашу ленту с утра с собой?
А пока полежите ря-дом!
Бонни взяла его за ру-ку,
Повела к себе в комнатён-ку,
Она поила солдата вином,
И солдат влюбился в официант-ку!
Бонни Лесси, вы пойдёте со мной?
Бонни Лесси, полежите ря-дом!
Я возьму вашу ленту с утра с собой?
А пока полежите ря-дом! [3]
Весь трактир подхватил эту неизвестную для Уильяма песню. Чуть-чуть опьяненные люди водили кружками из стороны-в сторону, хрипло горланя припев. Иногда даже Калеб начинал тихо подпевать себе под нос. Друзья заняли свободный столик посередине помещения.
– Мисс Стронг, – Калеб хлопком в ладоши позвал официантку. Из-за прилавка вышла девушка с длинными рыжими волосами. Глаза её наполняла небесная голубизна, а лицо было усеяно веснушками, что придавало ещё больше очарования юной даме. Она подошла к их столику.
– Господа, – её ласковый голос приятно воспринимался юношами. – Чем вы хотите сегодня себя побаловать?
– Джейн, дорогая, – Калеб ей подмигнул. – Будь так добра, принеси-ка нам с другом самое лучшее пиво, какое только есть у вас в погребах.
– Сейчас принесу, – девушка отошла от стола и ушла за стойку, у которой стоял, по-видимому, владелец заведения.
– Приятная дама, а? – усмехнулся Калеб, пихая Уильяма в плечо. – Ты так явно-то не глазей, а то и за осмотр деньги берут.
– Да перестань! – обиженно ответил Уильям.
– Ну, что ты? Я же шучу. Подожди, а в Лондоне у тебя дамы были? – с усмешкой на лице тараторил Калеб.
– Калеб!
– Что, не было? Х-х-а-х-а, – Калеб глухо засмеялся. Смех его был подобен тяжелому дыханию загнанного пса. – Господин Дэниелс, это позор! Ха-ха-ха… Я уже такой имею «послужной список», – он залился смехом.