– Да чем только не занимаюсь: рыбалка, охота, фермерство, торговля. В том сезоне ходил на китов, кстати. Одного-таки мы сумели завалить. На этом наша удача и закончилась.
– Фермерством? Значит, следишь за огородом у дома?
– Вроде того…
– Ни за что не поверю. Чтобы сам Калеб Кеймскроу да усидчиво ухаживал за овощами… что-то не верится.
– Ну-у… не совсем, конечно, но сею овощи сам и урожай собираю. Ай, да потом все расскажу. Зато мне удалось наладить торговлю с один из местных индейских племён, – в полголоса заговорил Калеб. – О них все нехорошего мнения, но если их разговорить, то окажутся славными ребятами. Завтра как раз отправляюсь к ним с торговлей. Не хочешь составить компанию?
– Я бы с радостью, но мне уже завтра надо вернуться в Бостон.
– Не бойся, успеешь ты вернуться. На рассвете поедем. Ну, так что?
– Ладно, – подумав, согласился Уильям. – Так уж и быть, но ты сразу отвезёшь меня в Бостон.
– Конечно! – заверил Калеб. – К завтрашнему вечеру ты будешь уже посапывать у себя в кровати под одеялом, даю слово. А теперь, можно ещё по одной.
– Не-е-ет, я откажусь, – Уильям отставил кружку с пивом, о которой уже успел забыть, подальше.
– Ну и дурак, – Калеб радостно пожал плечами, взял кружку друга и осушил её также в один заход. Охнув от удовольствия, он позвал друга домой.
Они вернулись в отцовский дом в десять часов вечера, и Уильям сразу лёг спать – на рассвете предстояла поездка в индейское племя, проживавшее в провинции Коннектикут, неподалёку от селения, где сейчас был Дэниелс.
***
Как и договаривались друзья, едва взошло солнце, как они уже собирались в дорогу. Калеб укладывал в телегу собранный урожай и шкуры некоторых животных. Он попросил Уильяма пройтись по грядкам вместе с ним и посмотреть, не созрела ли капуста, на что тот согласился. Они обошли грядки, собрали несколько кочанов капусты и отогнули некоторые листы. Почти под всеми рылись паразиты, черви и личинки.
– Дьявол! – чертыхался Калеб. – Очередной урожай насмарку! И что же мне так не везёт с капустой-то?
Он выбросил все кочаны в яму, куда скидывал сорняки и гнилые растения. Ему было жаль расставаться с целым урожаем капусты, но паразитов жалостью не изгонишь да капусту не вернёшь. Затем Калеб пошёл отвязывать лошадь от коновязи, а Уильям снова набрал воды в опустевшую ещё вчера фляжку, да собрал несколько помидоров и кусочки нарезанного хлеба к себе в мешок на дорогу. Когда Дэниелс вышел из дома, Калеб запрягал лошадь в телегу, застегивая ремни на упряжи. Уильям прошёл к телеге и хотел было сесть в неё, но вдруг он увидел неизвестного чёрного мужчину, копавшегося в огороде Калеба. Уильям позвал друга и указал на чернокожего, спросив, не знает ли Калеб этого незнакомца.
– Это? Да это же старый Лорей. Лорей, глухой ты черт! Здравствуй! – он крикнул негру, помахав тому рукой. Негр повернулся на голос Калеба и помахал в ответ.
– А что он в огороде-то делает? – поинтересовался Уильям.
– Да это я его прошу следить за огородом, пока меня нет, – ответил Калеб, садясь в телегу на место возницы. – Живет где-то на отшибе, но за один шиллинг в день готов приходить с самого утра сюда и следить за огородом.
– Один шиллинг? Ты ему фунт в месяц платишь?
– Ну да. А что ему? Он не жалуется, да и мне хорошо. У самого, как понимаешь, кошель от денег не лопается.
– Ладно, – Уильям взобрался на телегу и сел рядом с Калебом. – Поехали.
– Но! Пошла! – Калеб дернул поводьями, и лошадь нехотя потянула телегу за собой.
Они ехали по лесу около двух часов. Телегу все время сопровождали пугливые зверьки, которые, едва завидев приближавшееся на близкое расстояние неизвестное им приспособление, бросались врассыпную. Птицы, перелетая с ветки на ветку, щебетали, переговариваясь между собой. Солнце закрывали кроны высоких деревьев, пожелтевшие листья которых уже начинали опадать. Осень во всей своей красе чувствовалась во всех краях колоний. Прохладный северный ветер заставлял Уильяма дрожать. Вскоре они проехали вдоль длинной, огромной полноводной реки Коннектикут – в честь неё край и был назван.