Спустя какое-то время они выехали к развилке дорог. Правая была хорошо заезженной, левая же поросла травой из-за того, что ею мало кто пользовался. Калеб свернул повозку налево. Совсем скоро их встретили два индейца, разукрашенные и разодетые в типичные индейские одеяния. Один был с ржавым мушкетом, другой – с луком, тетива которого была натянута стрелой. На поясах у обоих висели каменные самодельные томагавки. Калеб остановил телегу и медленно заговорил:
– Мы. Пришли. С миром. Я – одэкота Калеб. Это – мой одэкота, – он положил Уильяму руку на плечо, продолжая чётко говорить с индейцами. – Мы. Не. Враги. Я. Привезти. Еда.
Индейцы внимательно слушали Калеба, усваивая каждое его слово. Тот, кто был с мушкетом, кивнул второму дикарю и махнул Калебу, чтобы ехал дальше. Калеб почтительно кивнул головой и тронул лошадь с места.
– Одэкота? – поинтересовался Уильям. – Что это значит?
– На их наречии – друг, – ответил Калеб.
– А что же ты остальные слова не перевёл на их наречие?
– Во-первых, я хорошо запомнил значение этого слова. А во-вторых, главное сказать им, что ты – друг. А вот остальное уже не сильно их волнует. Жаль, вампума с собой не взял…
– Вампум? А это ещё что?
– Пояс, сплетённый из ракушек или из бусинок. Там вырисовывается послание для племени. Но так делают, в основном, когда договариваются о чем-то с дикарями. А мы же с тобой не на переговоры едем, так? И ещё, не произноси при них слово «дикарь» – они этого не жалуют. У индейцев разговор с тобой тогда будет короткий: стукнут по голове томагавком да скальпируют, ха-ха-ха, – Калеб рассмеялся, смотря на испуганное лицо Уильяма. – Да не бойся ты, все хорошо закончится.
Телега выехала к сплетённому из палок длинному забору, закрывавшему по кругу индейскую деревеньку. Калеба вышли встречать индейцы, а один мужчина подбежал прямо к телеге.
– Как же я рад видеть тебя, друг! – заговорил по-английски индеец так, будто это был его второй язык, чем сильно шокировал Уильяма.
– И тебе привет! – Калеб спрыгнул с места возницы и похлопал индейца по плечу, – Позови-ка своих разгрузить телегу, да выставляйте товар на обмен. Торговаться будем.
Индеец шустро побежал к своим, а Уильям спрыгнул вслед за Калебом с телеги. Краснокожие подбегали к повозке и стаскивали с неё все товары Калеба, а он, в свою очередь, подмигнув Уильяму, отправился в деревню. Дэниелс пошёл за ним. Друзья прошли через отверстие в заборе, служащее для индейцев входом и выходом из деревни, и прошли к шалашу Матери Рода. Мать Рода – невысокая, старая индейская женщина, опиравшаяся на длинную палку, верхушка которой была облеплена перьями орла. Её лицо покрывали морщины, и из-за них глаза были настолько узки, что казалось, будто Мать Рода ходит все время с закрытыми глазами.
– При-вет-ству-ю, – членораздельно проговорил Калеб Матери Рода. – Я при-вёз вещи. Я отдам СВОИ вещи ВАМ. А ВЫ отдадите МНЕ СВОИ вещи. ВЗАМЕН, – он делал акцент на каких-то словах, выделяя их интонацией.
Старушка внимательно слушала Калеба, после чего подозвала одного из своих охотников и сказала тому что-то. Дикарь побежал по шалашам и вигвамам, обыскивая жилища на наличие вещей, которые можно было бы обменять на вещи Калеба. К этому моменту другие уже разгрузили телегу бледнолицего и беспорядочно скидывали овощи в одну кучу. Также они достали пару удочек и два ржавых ножика, которые давненько завалялись у Калеба, и он не знал, куда их применить, а потому решил попробовать толкнуть их индейцам – авось, прокатит? Ещё и пару шкур за них взять можно.
Дикари выносили шкуры самых разных животных: оленьи, бобровые, енотовые, были даже три медвежьих и одна шкура пумы. Индейцы также приносили листья и плоды разных деревьев, которые могли только собрать. Калеб внимательно осматривал весь ассортимент индейцев, расхаживая вдоль разложенных вещей. К нему подоспел тот англоговорящий индеец, который встретил товарищей у деревни.
– Бобер, енот… – перечислял Калеб и потом определился с выбором. – Пуму отдаёте? Раз разложили, значит отдаёте. Медвежьи две давай. Жир тоже лишним не будет, – выговаривал он все индейцу-переводчику, а тот говорил соплеменникам на своём языке, указывая на выбранные Калебом товары. – Рысь в этом месяце не брали? Жаль. Тогда возьму четыре оленьих и три енотовых. Рога оленьи ещё отложи-ка. А тут что? Табак… тоже неплохо будет. Возьми из телеги пару мешков, да забей их табаком под завязку. Что ж… на этом всё, наверное.