Индейцы оттаскивали все выбранное Калебом в сторону, после чего обвязали шкуры веревками и отнесли их к телеге. Некоторые все ещё набивали мешки табаком, и, когда места внутри мешков уже не осталось, аккуратно упаковали листья табака и также отнесли к повозке. Уильям все это время следил, чтобы индейцы правильно уложили груз, а потом отправился к Калебу. Калеб стоял, беседуя с индейцем.
– Где капуста, друг? – спросил индеец у Калеба, – В том году, помнится, ты привозил капусту в конце лета.
– Да-а, тут неувязочка небольшая с капустой вышла… – оправдывался Калеб. – Урожай весь полон личинок, это гораздо страшнее плесени. Но я привёз пару инструментов. Надеюсь, вы ими сумеете вопользоваться.
– Если не умеем, то вскоре научимся.
– О, Уилли! – Калеб увидел подходящего друга, – ну как там? Они всё правильно уложили?
– Да, телега загружена, – ответил Уильям. – Когда поедем?
– Скоро-скоро, – заверил Калеб. Уильям перевёл взгляд на индейца – что-то странное было в нем. Черты лица были несколько другими и отличались от лиц остальных индейцев, даже разрез глаз был не таким узким. Скорее всего, глаза индейца были европейского типа.
– Позволь представить, – сказал Калеб Уильяму, указывая на индейца. – Мой старый давний друг – Коннор.
– Очень рад, – индеец даже улыбнулся и скоромно поклонился, подобно европейцу.
– Уильям Дэниелс, – представился юноша. – Простите за вопрос, но мне кажется, что Коннор – не совсем индейское имя.
– Ещё бы, – кивнул Калеб, – его индейское имя – Кох… Ках… – он замялся, вспоминая заковыристое имя светлого дикаря.
– Кохкэхикьюмст, – ответил за него индеец.
– Да! Вот, собственно, почему я называю его Коннором.
– Ещё я заметил: вы необычайно хорошо говорите на английском, – продолжал Уильям, – и европейские черты лица я всегда узнаю…
– О, как? – удивился Калеб. – Какой ты наблюдательный. Да, Коннор действительно бы сошёл за европейца, если бы носил красивый костюм. – Калеб кивнул на индейский наряд Коннора. – Дело в том, что его отец – англичанин из нашей деревни в Коннектикуте, а мать из племени микмаков. Двадцать с лишним лет назад один торговец забрёл в эти леса, и… решил вкусить дары природы, скажем так. Вкусил, как видишь, – Калеб усмехнулся и хлопнул индейца по груди, – Коннор стоял не шелохнувшись.
– Мое имя Кохкэхикьюмст, – мягко заговорил Коннор, – означает Белая ворона на нашем наречии. Меня прозвали так из-за отца и всегда считали каким-то другим. Мать обучила меня английскому, уже в детстве я в совершенстве владел им. А вскоре и стал охотником. Теперь я, как и все, добываю еду и прокармливаю племя.
Откуда-то со стороны раздался боевой индейский клич. Уильям обернулся, ожидая дикарей с томагавками, однако, индейцы бегали по траве, вооружившись лишь клюшками с вплетенной сеткой. Индейцы гонялись за маленьким сплетенным из обрезков кожи мячиком.
– Лакросс, – пояснил Коннор, заметив удивленный взгляд Уильяма. – Наша давняя игра. Не хотите составить нам компанию? – спросил индеец у двух друзей.
– Нет, друг, нам уже пора ехать, – отмахнулся Калеб. – Спасибо за обмен, ждите через два месяца.
– Будем с нетерпением ждать. Прощайте, – Коннор поклонился вслед уходящим друзьям.
Когда они сели в повозку, несколько индейцев выбежали из деревни, чтобы попрощаться с их деловым партнером. Уильям долго смотрел на отдаляющихся индейцев, которые махали уезжающей прочь повозке.
– Овощи – на шкуры и табак? – спросил Уильям, когда индейцы и деревня скрылись в лесной чаще. – Очень по-честному.
– Слушай, так все делают, – отмахнулся Калеб. – Чем я хуже? Да, немножко грабительская политика. Ну и что? Один чиновник, Уильям Джонсон, так вообще ворует у индейцев землю, а те считают его другом. Хотя, так, по сути, и есть – Джонсон защищает индейские земли. Но… Ай, ты что, матушка мне, чтоб я перед тобой отчитывался?
– Вези меня сразу в Бостон, – сухо сказал Уильям. – Я хочу домой.
ПРИМЕЧАНИЯ
3 – слова из песни “Trooper and the Maid”
Глава 5. Начало войны
Уильям вернулся в дом отца поздно вечером. Дэниелс-старший сидел в своём кресле и, не смыкая глаз, ждал возвращения сына. Когда входная дверь в прихожей тихонько открылась, и на пороге объявился Уильям, судья Ричард соскочил с кресла и со свечой в руках отправился встречать юношу.