– Прошу прощения? – Уильям непонимающе смотрел на господина, не веря своим ушам, – Сэр, но мне очень нужны…
– Я – банкрот, – скрепя душой, заявил мистер Лэйнс, – Эта земля – последнее, что у меня оставалось. Теперь же – нет и гроша за душой.
– Но сэр! – возразил было Уильям, но мистер Лэйнс перебил его жестом.
– На этом наши дороги расходятся, – всё также сухо проговорил господин, – Прощайте, Дэниелс. С вами приятно было иметь дело. Вы талантливый юрист, просто, сейчас вам, как и мне, очень не везёт… – с этими словами он пошел прочь от злополучного судебного дома.
Уильям раздосадовано смотрел ему вслед, ища спасения хоть в чем-то. Он достал из кармана жилета часы. Ловким движением открыв крышку, он взглянул на время. Вдруг неожиданно кто-то пихнул его в плечо, и часы выпали из рук на ещё сырую после дождя брусчатку.
– Эй! Аккуратнее! – крикнул Уильям уходящему мужчине, но тот даже внимания не обратил, так и прошел дальше. Сплюнув, Уильям поднял с брусчатки слегка увлажненные карманные часы. Стеклышко треснуло, часы потеряли ход. Юноша попытался их завести, но секундная стрелка лишь колебалась на месте. Тяжело вздохнув, Уильям отправился к мастеру по механизмам. Благо, лавка такого мастера располагалась в паре кварталов.
По переулкам юноша вышел на нужную ему улицу и двинулся к лавке мастера. Он осторожно открыл входную дверь и прошел в помещение. Стены лавки были увешаны разными настенными часами, тиканье которых буквально заполняло всю лавку. Мастера за прилавком не было. Дэниелс устало пожал плечами и стал энергично ходить по помещению, рассматривая часы. Однако, вовсе не часы занимали его мысли…
– Что-нибудь выбрали, сэр? – раздался мягкий старческий голос. Мастер преклонного возраста с короткими седыми кудрями и лысой макушкой, услышав приход посетителя, поспешил к прилавку.
– Нет-нет, – мотнул головой Уильям, – Я по другому поводу, сэр, – он шустро подошел к прилавку, – У моих карманных часов, наверное, отлетели шестеренки, и теперь они довольно быстро теряют ход, секундная стрелка колеблется на одном месте. И на стекле небольшая трещина…
– Вы сильно взволнованны, сэр, – заметил старик по интонации клиента. Юноша действительно говорил слишком нервозно, будто сейчас от работы мастера зависело слишком многое, не только починка часов.
– Что? – переспросил Уильям, – Простите… работа не отпускает…
– Можно взглянуть на часы? – улыбнувшись, спросил мастер.
– Да, конечно, – Дэниелс достал часы и протянул их мастеру. Мастер взял механизм, надел очки и начал осматривать.
– Они упали? – не поднимая взгляда, спросил мастер.
– Да, на брусчатку, – Дэниелс вытер пот со лба. Переживания по поводу проигранного дела все ещё не отпускали его.
– Хм-м, – мастер задумчиво промычал, оценивающе крутя часы в руках, – Можете зайти позднее, через пару часов, они будут готовы.
– Хорошо, я навещу вас позже, – кивнул Дэниелс, затем достал из кармана лёгкий кошелёчек и положил его на прилавок, – Вот, надеюсь, тут хватит на ремонт.
Мастер отсчитал положенные деньги, затем вернул и без того худощавый кошель владельцу. Уильям положил его обратно к себе в карман и направился к выходу.
– Всего доброго, – послышалось ему в ответ, и посетитель вышел из лавки. Уличный воздух после дождя слегка удушал Уильяма, и юноша ослабил узел галстука на шее. День постепенно переходил в вечер, солнце начинало заходить. Вдруг проехала карета, запряженная парой белоснежных чистых лошадей. Из-под колёс расплескалась дождевая вода, обрызгивая белые чулки с туфлями Уильяма. Дэниелс попытался отскочить, но безуспешно. Бумаги, при этом, выпали из рук прямо в лужу.
– Вот черт! – крикнул юноша, взмахнув руками.
Он хотел было начать бранить карету, но экипаж, проехав несколько метров, остановился. Дверца кареты распахнулась, и из неё наземь ступила нога человека. Мужчина в черном плаще, пригнув голову, покинул экипаж и, поправив на голове треуголку с позолоченными краями, двинулся к Дэниелсу. Треуголка, белые гетры над сапогами военного образца и походка выдавали в нем военного. Уильям нервно сглотнул слюну. «Ещё и перепалок с военными не хватало», – подумал он. Мужчина подошел к юноше. Между полей черного плаща на груди мелькал горжет и был виден парадный мундир.