– Ну, наконец-то, – пробормотал Ричард. – Я так переживал.
– Вовсе не обязательно ждать меня до ночи, – ответил Уильям. – Мы могли ехать ещё час, если бы Калеб не гнал лошадь.
– Нет, надо. На дорогах сейчас становится очень опасно, в засадах поджидают разбойники и мародеры, а про индейцев я даже и думать боюсь.
– Я был с Калебом, а не один. К тому же, всё закончилось, как нельзя лучше. А с каких пор ты стал ему помогать, скажи мне?
– С тех самых, когда он стал единственно мыслимой ассоциацией с тобой и Энн, – ответил отец. – Когда он с последней надеждой пришёл ко мне и стал просить помощи, я вспоминал, как не мог загнать тебя домой из-за этого оборванца Кеймскроу. Ох, как же я тогда его недолюбливал… но те времена прошли, он вырос неучем и грубияном, но, всё же, Калеб был единственным, кто нагонял приятные воспоминания о минувших деньках. Я не мог ему отказать и позволил работать на своей ферме – он с этим прекрасно справляется.
– Ладно… ты отправил письмо?
– Да, как ты и просил. Тебе тоже пришло письмо ещё вчера. Прости, я не смог удержаться, когда увидел печать и подпись Сэмюэля Уилсона.
– Ты прочитал письмо? – Уильям удивился и спросил с волнением: – И что же там написано?
– Что ты числишься в рядах регулярной армии. Поэтому я сходил и заказал мундир. Он лежит там, наверху, в твоей комнате. Сходи, примерь. В письме сказано, что на рассвете ты должен явиться в форт Саутгейт в мундире и с личными вещами.
– Значит, мне придётся жить в казармах, – рассудительно сказал Уильям. – Ну что ж, я буду тебя навещать, когда появится свободное время.
– Я с нетерпением буду ждать твоих визитов. Но приходи по вечерам в будни, а в воскресенье ты можешь приходить с самого утра. А теперь сходи, надень-ка мундир, я на тебя посмотрю.
Уильям кивнул и отправился наверх. Его в комнате ждал завёрнутый в бумажный пакет полный комплект обмундирования, а рядом с кроватью стояла пара сапог военного образца. Дэниелс аккуратно распаковал пакет, достал мундир и примерил его. В комплект входили: белая рубаха, красный жилет, брюки, белые гетры, треуголка с белыми кантами по краям и красный кафтан с темно-синими лацканами, застегнутыми на оловянные пуговицы. Приталенный кафтан сидел на юноше, как влитой. Когда Уильям спустился в гостиницу к отцу, тот оценочно походил вокруг сына, осматривая его со всех сторон.
– Хорошо сшит, – вынес вердикт отец, – а сидит-то как!
– Надеюсь, красоту мундира не придётся портить где-то в лесах или на полях сражения… – пошутил Уильям, отец усмехнулся.
– Ну, что ж, рядовой Дэниелс, отбой! – шутливо сказал отец.
Уильям козырнул ему и отправился готовиться ко сну. Он встал на рассвете, едва солнце начало свой долгий восход. Собрав книги, тетради и пару личных вещей, юноша надел мундир и спустился вниз. Отец тоже проснулся, но ещё ходил в ночной рубашке.
– Готов? – зевнув, спросил судья.
– Готов, – уверенно ответил Уильям, потом он достал карманные часы из кафтана, привычным ловким движением открыл крышку и посмотрел время.
– Все ещё носишь часы, подаренные матерью? – удивился отец, лаская взглядом карманные часики.
– Да, они напоминали мне о доме, – тоскливо ответил Уильям. – Мне её так не хватает…
– И мне… – согласился Ричард Дэниелс. – Она бы гордилась тобой, я уверен… береги их, как собственную жизнь.
– Буду, – твёрдо решил юноша, пряча брегет. – Прощай, отец.
– Удачи, сын, – отец с сыном обнялись, и Уильям отправился в форт Саутгейт.
Он прошёл по тому маршруту, по которому его вели солдаты пару дней назад, и вскоре вышел к воротам форта. Ворота были открыты, возле них на карауле стоял отряд солдат. Один из них жестом остановил Уильяма, когда тот подходил к воротам форта, и, держа мушкет на плече, подошёл к юноше.
– Что вам нужно, сэр? – спросил солдат у Уильяма.
– Вот письмо, в котором меня просят прибыть в форт в назначенное время, – он протянул солдату сложенный лист бумаги.
Солдат взял письмо, пробежался по нему глазами и с ухмылкой сказал: