– Эй! Мальчик! Поди сюда! – Сэм подозвал мальчика к себе. Тот, едва завидев красный оттенок мундиров, подбежал к экипажу. – Откуда у тебя яблоко?
– Из дома принёс, сэр, – робко ответил мальчуган.
– Я дам тебе пять шиллингов, если принесёшь нам хотя бы ещё шесть яблок, идёт? – предложил Томас.
– Но папа на рынке продаёт одно лишь за два… – мальчик помотал головой.
– Я дам три фунта, если принесёшь чертовы яблоки! – рявкнул Монктон, заслышав разговор Сэма с мальчишкой. На такое предложение мальчик довольно кивнул и убежал в сторону низенького, одноэтажного красного дома.
– Умеете вы разговаривать с детьми, Роберт, – сказал Сэм своему соседу.
– Я не ел весь день и не собираюсь сидеть больше ни минуты без, хотя бы, куска хлеба во рту! – раздраженно процедил Монктон. – Чертов губернатор мог бы предупредить о скорой поездке!
Сэм не стал спорить, ведь, сам был полностью согласен с возмущениями собеседника. Не сказав ни слова, Ширли, ни свет, ни заря повёз бедных полковников в Виргинию, куда они добирались около пяти часов. Измученные в дороге коротким сном и голодом, все трое не раз высказывали своё недовольство губернатору, а тот лишь отшучивался. С каждой шуткой Ширли раздражение переходило в гнев, и офицеры сидели, разобидевшись на весь мир за такую несправедливость.
Наконец, прибежал мальчишка с охапкой яблок. Радости трёх полковников не было предела – Монктон отсчитал положенные мальчику три фунта, Уинслоу уже отгрыз половину яблока, а Томас осыпал благодарностями маленького спасителя от голода.
Спустя ещё какое-то время, к зданию собраний подходил конвой. Во главе колонны верхом гордо ехал собственной персоной Эдвард Брэддок, наряженный в чистый, парадный красный мундир. На его плечах, словно огнём, блестели золотые эполеты, мундир сидел на генерал-майоре как влитой. За всадником шёл взвод гренадёров – личная охрана главнокомандующего.
Толпа встретила Брэддока бурными овациями, словно тот буквально на днях совершил великий подвиг. Брэддок довольно улыбался, приветливо махал рукой колонистам и членам Конгресса. Внешность Брэддока сразу же не понравилась Сэму: черты лица, может, и казались обычными для европейца, ничем не выделявшимися среди других, но взгляд генерал-майора не выражал дружелюбия и любви. Вероятно, Брэддок хотел начать и завершить собрание, как можно скорее, и отбыть восвояси, а находиться в обществе колонистов ему было неприятно.
Гренадёры оцепили местность перед зданием собраний, отгоняя зевак подальше. Ширли выскочил из экипажа и быстрым шагом направился к Брэддоку. Сэм и остальные неохотно вылезли из экипажа и подошли к зданию собраний. Уилсон наблюдал, как Ширли, словно ребёнок, подбежал к слезавшему с коня главнокомандующему, схватил его правую руку и начал её активно трясти. Брэддок, улыбаясь, кланялся и пытался высвободиться от крепкого рукопожатия Ширли. Наконец это ему удалось, но губернатор так просто от него не отставал. Приобняв генерала сзади за плечи, он повёл его к зданию собраний, где уже собрались почти все члены Конгресса. Полковники вылезли из экипажа и направились туда же.
– …позвольте представить, милорд, тех, с кем мы и обдумывали предложенный вами план, – Ширли подвёл Брэддока к Монктону и Уинслоу. – Знакомьтесь: господа полковник Роберт Монктон и колониальный генерал Джон Уинслоу.
– Рад знакомству, господа! – голос Брэддока был сухим и грубым, от которого у Сэма пошли мурашки по спине.
– А это – ветеран войны короля Георга! Молодой человек, служивший когда-то адъютантом у господина Пепперелла, Сэмюэль Уилсон.
– Очень рад знакомству, господа, – говорил, словно рычал, Брэддок. – О храбрости полковника Уилсона я наслышан, но, мне кажется, она преувеличена сэром Пеппереллом в разы, – он пристально посмотрел на Сэма. – Так что…
– Уважаемый господин Главнокомандующий! – к Брэддоку подошли члены Конгресса. – Рады приветствовать вас в колониях, сэр. Заседание ждёт, вы не забыли?
– Да, помню! И сию же минуту иду! – Брэддок сверкнул глазами на не представившихся членов Конгресса. – Ширли! Берите с собой, кого надо, и давайте быстрее заканчивать с этими собраниями. Я приехал в колонии воевать, а не лясы точить! – с этими словами Эдвард Брэддок начал подниматься по лестнице ко входу в дом собраний. Ширли позвал за собой всех трех военачальников и, как шакал, побежал следом за Эдвардом Брэддоком.