– Так точно, господин губернатор.
– Приятной дороги домой, – сказал губернатор вслед уходящему из салуна Сэму.
***
Весь май-месяц Уолдроп тренировал своё новое подразделение. Капитан командовал шестьюдесятью солдатами, часть из которых передали ему из гарнизона форта. Уолдроп разделил роту на две части по тридцать человек. За подготовкой первой части роты следил сам капитан, а за другой – его помощник Гаррисон. Бывало, они обменивались людьми. Уолдроп взял под своё крыло самых неопытных солдат и тех, кто любил нарушать дисциплину. Те, кто вёл себя более-менее приемлемо, не нарушал приказов и быстро учился, танцевали под дудку помощника. Уильяма Уолдроп держал при себе под строгим оком из-за того, что юноша имел проблемы в строевой подготовке. Один из самых буйных солдат, Ричард Лайфстронг, попал в окружение Уильяма из-за недисциплинированности и быстро нашёл в Дэниелсе друга. Джонатана же, как дисциплинированного человека и быстро обучавшегося солдата, отдали в другую часть роты.
В конце мая, когда солдаты имели хоть какую-то базу знаний, рота готовилась к открытым столкновениям и училась действовать в строевом порядке. Капитан Уолдроп возложил на помощника строевую подготовку, а сам взялся за огневую. Пока одна часть роты маршировала по территории форта и за его пределами, а также училась выполнять команды: «На плечо!», «На руку!», «Штыки!» и прочие, вторая часть практиковалась в линейной стрельбе. Комендант форта выставил десять чучел, разодетых в белые цвета, на стрельбище, где солдаты и тренировались. Капитан учил подчинённых солдат действовать строем в три шеренги. Уильям вместе с Ричардом Лайфстронгом строились в первых рядах.
– Рота! Готовься! – орал капитан, голос которого был слышен даже за стенами форта. Дула мушкетов первых двух шеренг поднимались вверх.
– Целься! – первая шеренга наводила мушкеты на мишени, по чучелу на каждого. – Пли! – первая шеренга открывала огонь и быстро вставала на одно колено, открывая обзор для второй. – Вторая шеренга целься! Огонь! – срединная шеренга повторяла действия первой, за исключением последнего действия – солдаты не вставали на колено. В это время, пока вторая шеренга стреляла, солдаты первой должны были успеть перезарядить мушкеты и быть готовыми к ведению огня по цели.
– Первая шеренга готовься! Целься! Пли! – рвал глотку капитан.
Но, как бы солдаты не старались быстро перезаряжать мушкеты, стреляло по команде лишь три-четыре солдата. Остальные давали залп с большими задержками. Кто-то второпях даже не засовывал шомпол обратно под ствол, а бросал его на землю. За это капитан наказывал ещё больше.
Уолдроп был недоволен результатом, и после очередного неудачного залпа первой шеренги отчитывал солдат:
– Позорище! Сброд олухов! Вы кто, скажите мне?! Регулярная армия или ополчение?! Фермеры с дубинами или дисциплинированные боевые единицы?? Вы должны работать слаженно! А что я вижу? Явное отсутствие опыта! И что, вы так же будете предстоять перед показом главнокомандующему Брэддоку?! Или перед французами? Они вас жалеть не будут, а будут стрелять в ответ! Ещё больше практики всем! Первая шеренга – в конец цепи, вторая встает на её место, третья – на место второй! Живо!
Солдаты в спешке перегруппировывались и могли упражняться в стрельбе целый день. Легче всего было стоять в третьей шеренге – её единственной задачей было подменять выбитых из колеи или убитых солдат второй шеренги. Проще говоря – просто заполнять вакансии в строю.
Капитан Уолдроп усердно готовил солдат к боевым столкновениям. Уильям даже понятия не имел, что его час пробьёт 9 июля 1755 года.