– А, всё-таки, какое не зазнавшееся у нас высшее общество, Ричард! Не думают только о себе и не ставят себя выше всех. Наоборот, достаточно щедры и не высокомерны! – и, усмехнувшись, посмотрел Сэму в глаза.
Его дружок расхохотался. Подобной грубости Сэм не мог стерпеть.
– Так ваш упрёк в моей высокомерности? – спросил он у дерзкого пьянчуги. – Могу ли я поинтересоваться, а чем же я помешал вам?
– Своим противным, напудренным и напомаженным обществом! – всё с той же ухмылкой отвечал незнакомец.
Уильям молча наблюдал за спором, готовый в любую минуту наброситься на того, кого назвали Ричардом. Но пока что высокий стоял расслабленным, скрестив руки на груди.
– Ты хотя бы знаешь, с кем разговариваешь? – отбросив манеры, спросил Сэм.
– Кажется, с полковником британской армии, да? Я не ошибся?
– Ни капельки. Понимаешь, что играешь с огнём? Сам-то ты кто по жизни? Фермер? Рыбак?
– Я и фермер, и рыбак, и опытный охотник, и торговец в одном лице! – разведя руки в стороны, ответил незнакомец. – И не думаю, что вам, мистер, по силам то ремесло, с которым сталкиваюсь я каждый день! – он перевёл взгляд на Уильяма.
Лёгкий, слегка опьяненный взгляд серо-голубых глаз не внушал опасности. На вид этот мужчина был 6-ти футов роста. Сальные темные волосы кудрями свисали с головы, по прямому красивому носу стекала капля пота, венки на бычьей шее иногда пульсировали. Неумело выбритое лицо выглядело молодым, но было испорчено недостатком сна и слишком частом употреблении алкоголя.
– Позвольте узнать, сколько вам лет? – вопрос сам вырвался из уст Уильяма, едва ли промелькнув у него в голове.
Незнакомец снова усмехнулся, непонятно чему, и сказал развязно:
– А сколько бы вы мне дали?
– Ну… думаю… Лет так под тридцать… двадцать восемь, наверное… – подумав, ответил Уильям.
– Мимо, господин! – болтливый грубиян расхохотался. – Даёте мне слишком много! Ой… – успокоившись, он продолжил. – На данный момент мне всего лишь двадцать три года, сэр.
– Выглядите гораздо старше…
– Ну, опыта у меня куда больше, чем лет. Я видел Войну короля Георга, застал её подростком. Помню, как в рядах континентальной легкой пехоты мы выкашивали французов и испанцев, да выкуривали индейцев из засад. И помню вас, полковник Уилсон… – обратился он к Сэму. – Но эполеты полковника вам тогда не жали плечи… Как поживает Пепперелл, кстати? У него же под началом вы отирались… или сейчас нашли новое крылышко? А старина Пепперелл, поговаривают, получил баронета. Вот для кого война пошла на пользу. А, вы, должно быть, голову ломаете, кто же я такой? – поймав недоумевающий взгляд Сэма, спросил все ещё не назвавшийся грубиян.
Удивленные глаза Сэма бегали по мужчине, выискивая в нем знакомые черты, но определить личность ему так и не удалось.
– Похоже, вы знаете меня… – начал было Сэм, но собеседник перебил его:
– Я многое о вас знаю. Даже то, как вы, едва достигнув восемнадцати лет, прытко бегали по фронту, рвались в сражения. И как пуля, угодившая в ягодицу, умерила тот юношеский пыл, – и он загоготал.
Смехом поддержал и его товарищ. Сэм сконфуженно поморщился, и резко ударив рукой о стол пригрозил:
– Не вынуждай меня бросать вызов! Подобной наглости в свой адрес я не потреплю, и, если ты сейчас же не извинишься, я буду стреляться с тобой! А уж поверь мне, стреляю я довольно метко!
Товарищи прекратили хохотать. Нахал тут же принял серьезный вид.
– А вы уверены, что вы ЭТОГО хотите? Не сомневайтесь, я тоже стреляный воробей, и стреляю не хуже, чем Робин Гуд из лука. За слова свои, если они задели ваше высокомерие, я извинюсь. Но посоветую проще относиться к людям и заводить побольше друзей. Ведь неизвестно, полковник Уилсон, в каких передрягах вам придётся побывать, и так же неизвестно, кто подставит вам плечо в трудную минуту. Задумайтесь об этом… На сим, мы с братом вынуждены вас оставить. Приятного вечера, господа! – и грубиян вместе с братом отошли обратно к своему столу. Оскорбленный Сэм попытался продолжить игру, но на бурлящих в душе эмоциях он не мог сконцентрироваться, а потому, едва ли сумев загнать два шара спустя полчаса, друзья разошлись.