– Не то слово, – собеседник посмотрел на Уильяма. – Хоть и свежо, но эти дикие звери… да и мошкара… нет, колонии – это не моё.
Солдат носил густые чёрные усы, был ухожен и имел один рост с Уильямом. На вид он был практически одного возраста с Дэниелсом.
– Вам так неугодны колонии, сэр? – продолжал расспрашивать Уильям.
– Да… воспринимаю их, как ссылку. Но мой отец сам генерал, и в своё время настоял на том, чтобы я построил карьеру военного. Генерал Джонатан Ли, не слышали? – спросил солдат.
– Боюсь, впервые слышу о таком…
– Ну что ж, не страшно, – отмахнулся солдат.
Уильяму даже показалось, что он чем-то оскорблён.
– Ну… думаю, вы и о моем мало чего слышали, – попытался загладить ситуацию Уильям, – судья Ричард Дэниелс. А я – его сын, Уильям Дэниелс.
– Чарльз Ли, – в ответ представился солдат. – Да, не слышал ни о каком Дэниелсе. Но я рад знакомству. Вы – колонист? Просто, боюсь, что задел ваши чувства.
– Нет, я из Лондона. Но родился в колониях, а в метрополии прожил большую часть своей жизни. Поступил на службу больше года назад, в Бостоне.
– Правда? А я завершил обучение в швейцарской военной академии. Ну и родился не здесь, а в Чешире, но всё никак не могу привыкнуть к местным обычаям. Ещё и эти дикари повсюду… никогда не знаешь, что подстерегает тебя за деревом в лесу. Это настораживает.
– Вынужден согласиться, – кивнул Уильям. – Хоть я и достаточно мало времени провёл в лесах, но тем не менее…
Сослуживцы ещё долго разговаривали до первой остановки. Чарльз Ли показался Уильяму воспитанным и амбициозным человеком. Ли знал много языков, потому что обучался какое-то время в Швейцарии. По наставлению отца он отправился служить в Ирландский полк, который и привёз с собой Эдвард Брэддок. Уильям на тот момент ещё и понятия не имел, что марширует в одном строю с человеком, который вскоре будет одним из генералов-патриотов, лет через двадцать. А вскоре он познакомится и с будущим главнокомандующим армии американцев. Но до тех революционных времён было ещё очень далеко…
На третий день экспедиции ситуация уже в который раз поменялась. Лесная дорога становилась все уже, после перестроения солдатам пришлось растягиваться ещё дальше, колонне красных мундиров не было конца. Солдатам самим приходилось искусственно расширять себе дорогу для продвижения артиллерии и обозов. Лесорубы приступили к привычной работе, расширяя просеки. Движение полка замедлялось, путь становился труднопреодолимым. Поэтому главнокомандующему ничего другого не оставалось, как разделить войско на две части: первая, ведущая часть летучего отряда, которую вёл сам Брэддок, составляла тысячу триста солдат, а вторая – медленная, состоявшая из восьмисот человек, артиллерии и возов со скотом на убой, шла позади. Вторую часть вёл подполковник Томас Данбар.
На очередной остановке один из индейцев вышел на разведку. Колонну уже неоднократно дразнили беглым огнём лазутчики-индейцы, поэтому теперь, когда колонна солдат останавливалась на привал, дальше в путь выходили по одному разведчики, докладывая о предстоящем отрезке пути. В этот раз в разведку ушёл сам вождь Скаруди.
Пока все отдыхали и ждали возвращения разведчика, солдаты сами находили себе развлечение. Уильям обзавёлся ещё парочкой знакомств, и теперь они, не без старых друзей Ричарда и Джонатана, собирались на каждой остановке вместе, травили байки и нередко играли в фанорону – кто-то из компании носил в походном ранце настольную доску с шашками.
На очередном привале Уильям пошёл искать друзей. Найти знакомые лица в полчище красных мундиров было той ещё задачкой. Но внимание Уильяма привлёк колониальный офицер, неумело мучившийся над саблей с оселком. Усмехнувшись, Уильям подошёл к офицеру.
– Проблемы с заточкой клинка, сэр? – спросил он у офицера.
Офицер поднял голову, и Уильям узнал лицо полковника Джорджа Вашингтона. По лбу Вашингтона струйками стекал пот. Полковник, переведя дыхание, ответил:
– Да… – затем, все ещё пыхтя, пробормотал, – никак не поддаётся… да и затачиваю я её сам впервые… ух… а вы что, умеете?
– Когда я в годы обучения плавал две недели на судне, капитан то и дело заставлял меня оттачивать его шпагу, – вспоминал былое Уильям. – Я могу попробовать? Если вы не против, конечно.