Тавингтон пришёл к Сэму в дом утром с просьбой о помощи. Господа решили обсудить волнующий Чарльза вопрос за игрой в шахматы, и сейчас был самый разгар партии.
– Но я не могу гарантировать точное подписание приказа, – Сэм расхаживал по комнате, рассуждая вслух.
Тавингтон же, сложив нога на ногу, сидел за столом и пристально следил и за игрой, и за мыслью Уилсона. Сэм тем временем продолжил говорить:
– К тому же, я не до конца понимаю, на кой черт тебе сдался этот приказ?
– Чистая формальность, – не задумываясь, ответил Тавингтон и сделал ход конем, – к тому же я лично займусь исполнением приказа, а это гарантирует мне повышение в звании. Я, конечно, могу и без приказа выполнять возложенные на меня обязанности по ловле лазутчиков и охране границ, но вознаграждение лишним не бывает, сам понимаешь.
Сэм подошёл к столу, взглянул на ситуацию в партии и передвинул ладью на сторону Тавингтона, съев при этом пешку. Чарльз удивлённо поднял бровь и, улыбнувшись, сказал:
– Какой не опрометчивый ход… – с этими словами он срубил ладью Сэма ферзем, – Ты проигрываешь, мой друг.
– Думаешь? – спросил Сэм и в один ход конем поставил и шах, и мат королю. – Знаешь, порой для победы мы вынуждены чем-то жертвовать. Собственно, эта прекрасная игра, как раз, наглядно демонстрирует подтверждение моих слов.
Тавингтон огорчённо посмотрел на беспомощного черного короля, загнанного в угол, и уронил гордую фигуру на доску.
– Как иронично, – заметил Тавингтон. – Король – самая значимая фигура, а ход у него настолько жалок, что, практически, ничем не отличается от пешки…
– Зачастую, короли нужны лишь, чтобы руководить, – усмехнулся Уилсон, – а сами без помощи собственных подчинённых ничего и сделать не могут.
– Да даже у пешки больший потенциал, чем у короля. Они, словно солдаты, движутся с самых низов без звания до небывалых высот, становясь мощной фигурой, – Тавингтон показательно передвинул свою чёрную пешку на сторону противника и заменил её ферзем. – А, казалось бы, чего от такого ничтожества можно было ожидать?
– В любом случае, спасибо за игру, – Сэм и Тавингтон пожали друг другу руки.
В этот момент кто-то постучал в дверь поместья.
– Салли! – Сэм позвал дворецкого. – Посмотри, кто там пришёл?
Чернокожий дворецкий спустился со второго этажа и направился к двери. Судя по звукам, доносившимся из коридора, Салли открыл дверь, перекинулся с гостем парой слов, затем последовало закрытие двери, и по полу зашагали две пары ног. Вскоре из коридора в гостиную вошёл солдат в красном мундире и, козырнув старшим по званиям, сказал:
– Здравия желаю, полковник Уилсон. Вам письмо от полковника Монктона, – курьер достал конверт из сумки и протянул его Сэму.
Сэм озадаченно подошёл к курьеру, принял из его рук конверт и спросил:
– От Роберта Монктона? Он пишет из Акадии?
– Так точно, сэр, – кивнул курьер.
– Вольно, рядовой, – сказал Сэм, – Спасибо за доставку, вы свободны.
Солдат повторно откозырял обоим офицерам и вышел из поместья. Сэм внимательно осмотрел в руках слегка намокший в дороге конверт.
– Роберт Монктон, значит? – удивился Тавингтон. – И какие же вести пришли из Акадии?
Сэм пожал плечами и принялся распаковывать конверт. Он достал оттуда листок, исписанный с двух сторон, развернул его и принялся читать в слух:
– Полковнику Сэмюэлу Уилсону от полковника Роберта Монктона. Должно быть, вас удивило столь неожиданное письмо, адресованное вам. Но я хочу, чтобы об этой новости узнали в первую очередь именно вы, Уилсон. Боюсь, что Ширли может быть ослеплён удачей нашей экспедиции, и не сможет толком провести свою… ведь у него нет толком никакого военного опыта, в должных военных академиях он не обучался… Спешу сообщить, что моя экспедиция завершилась успешно – форт Босэжур капитулировал, остальные французские укрепления также сдались нам. Обо всем по порядку: вечером 2 июня мы высадились в форте Лоуренс, откуда вышли к Бют-а-Миранд. Там мы развернули укреплённый лагерь, который был базой наших операций. Несколько дней ушли на то, чтобы транспортировать тяжелую артиллерию в наш лагерь, после чего начались операции, непосредственно направленные против форта Босэжур. 8 июня мы прибыли на высоту Бют-а-Шарль – самая выгодная позиция, откуда можно было безнаказанно вести артиллерийский огонь по французам. Пока мы готовили орудия для новой переброски, начался ливень, который шёл вплоть до 11 июня. Едва дождь перестал идти, я отправил несколько подразделений занять Бют-а-Шарль. Комендант Босэжура де Вергор отослал нам навстречу отряды ополченцев, которых наши солдаты превосходили и числом, и организованностью, и дисциплиной. Французы были отброшены, начались работы по возведению артиллерийских батарей непосредственно на той высоте. 14 июня началась осада, и лишь 16 числа, когда пушечное ядро угодило в каземат, где де Вергор расположил дом офицеров, комендант отправил нам заоблачные условия капитуляции. Безусловно, часть из них я оставил в протоколе, но остальные условия остались в мечтах коменданта. После падения Босэжура, перед лицом величия нашей армии нам покорился и форт Жаспэро.