– Я попрошу! – раздался гордый голос сзади. – Хоть вы и полковник регулярной армии, но обращайтесь с уважением к генералу континентальных войск и единственному лучшему индейскому агенту в колониях от Великобритании!
Сэм удивился и резко обернулся. Господин смотрел на него своими прищуренными глазами, которые нелепо смотрелись на небритом овальном лице. Сэм внимательно изучил лицо господина, пытаясь вспомнить знакомые черты, однако, определить личность он так и не сумел.
– Прошу прощения, сэр, – начал извиняться Уилсон. – Кажется, я вас не узнал, напомните мне своё имя?
– Меня зовут Уильям Джонсон, – представился господин, – а вы, должно быть, полковник Сэмюэль Уилсон? Я читал о вас только что в рапорте Уильяма Ширли. Кстати, если вы идёте сейчас к нему, то знайте, что этот человек – болван и идиот! Он отобрал у меня большую часть моих же людей, а теперь и вовсе просит отдать индейцев, с которыми я ещё даже не успел договориться о союзе. Что за околесица у этого человека в голове?
– Сэр Джонсон! – радостно воскликнул Сэм, – Я искал вас два месяца! Черт возьми, даже не верится, что вы стоите передо мной сейчас.
– Ищите? Но зачем? Я бы и сам вас смог отыскать. Послал бы, например, своего помощника Томаса Хики, – он кивнул на того самого хамоватого солдата, который уже докуривал остатки табака в трубке.
– Губернатор Ширли приказал мне лично найти вас, сэр. Он не говорил, что вы найдёте меня сами.
– Правда? Я же говорю, у этого человека какая-то чертовщина в голове. Он сказал мне только что, найти вас, и я уже собирался отправить своего помощника к вам. Ну что ж, раз вы меня нашли, значит, вы отправитесь со мной в кампанию в Краун-Пойнт, так?
– При первом же вашем зове, сэр Джонсон, я с удовольствием приму участие в вашей кампании.
– Хорошо. Вот только, пока что я не готов выступать в Краун-Пойнт. Нужного количества солдат ещё нет, снаряжения тоже. Совсем скоро я хочу отправиться в одно индейское племя, чтобы заручиться союзниками. Не хотите поехать со мной?
– Я не бывал ещё в индейских племенах. Думаю, оно того стоит.
– Так ваш ответ – да?
– Разумеется, сэр.
– Хорошо. Я напишу вам, когда придёт время. А пока… вы идёте к губернатору, так? Передайте ему, что он… хотя нет. Ничего не передавайте. До скорого, мистер Уилсон. Томас! Нам пора! – окликнул Джонсон своего помощника, и они удалились от Капитолия.
– Вот что значит, появиться в нужное время, в нужном месте, – усмехнулся Сэм и, наконец, вошёл в Капитолий.
Когда Ширли услышал об успехах полковника Монктона в Акадии, радости губернатора не было предела. Спроектированный им план сработал, как нельзя лучше, и теперь последним оплотом французов на полуострове Акадия был лишь Луисбург. Ширли заверил Сэма, что сам отправит дальнейшие указания господину Монктону, и, поблагодарив Уилсона за приятные новости, отправил его восвояси.
По пути домой внимание Сэма привлек знакомый плакат, наклеенный на стену одного дома. Сэм подошёл, чтобы внимательно рассмотреть его. На плакате был изображён знакомый Уилсону рисунок гремучника, разбитый на несколько частей с инициалами британских колоний. Под гремучником было написано «Объединимся или умрем» и ещё ниже подпись: «Карикатура сэра Бенджамина Франклина».
– Сэр Бенджамин Франклин? – удивился Сэм, – Мда уж, неожиданная встреча была… – он вспомнил того смешного гражданина в редакции, который нелепо обратился к молодому полковнику за помощью в этой карикатуре. Господин тогда не представился, хоть и был известен большинству местных колонистов – Франклин занимал множество важных административных должностей в колониях.
***
Колонна англичан сделала очередной привал. До форта Дюкен оставалось совсем ничего – три дня пути, и генерал-майор Брэддок привёл бы уже своё войско к подступам французского форта. Привал был долгим, уже смеркалось, и красные мундиры встали на ночлег. Разбивали огромный лагерь, ставили жилые палатки, ужинали и сидели отдыхали от долгих переходов по узким дорогам. Густая листва на деревьях шелестела от прохладного дыхания ветра. Живописные леса скрывали ветвями многочисленных деревьев присутствие англичан на спорной территории от чужых глаз.