– Но у нас есть союзники-индейцы, мсье. Нужно созвать совет и уговорить их поднять томагавки против британцев!
– Это индейцы, мсье Бюжо. Они при первой же возможности сбегут, едва завидев колонну британцев.
– Но и отдавать без боя форт бессмысленно. Неужели мы не удержим долину Огайо, контроль над которой мы установили ценой смерти Жумонвиля в том году?
– Скажите, вы и, правда, думаете отбить две тысячи британцев кучкой индейцев? Я могу лишь пожелать вам удачи, капитан.
– Без боя мы не сдадимся, а другого выхода, мсье, у нас просто нет! Нам необходима помощь индейцев.
– А вы что думаете, майор Дюкасс?
– Я считаю, что британцам надо дать бой. Ведь, они же, как и мы, не бессмертны. К тому же, они не знают, что мы владеем полной информацией об их численности и маршруту передвижения.
– Хорошо, – согласился в итоге комендант, – де Бюжо, созывайте вождей дикарей. Делайте что угодно, но сделайте так, чтобы они согласились биться с нами против англичан.
– Благодарю, мсье. Уверяю вас, вы не пожалеете!
– Спокойной ночи, господа, – комендант встал из-за стола и отправился в свою комнату досматривать сновидения.
На следующий день капитан де Бюжо созвал совет. В форт прибыли представители нескольких индейских племён, союзных французам: делавары, шауни, оджибве, потаватоми, абенаки, конавага, оттава и гуроны. Де Бюжо говорил целый час, потом другой, пытаясь убедить своих союзников помочь французам в бою с опасным врагом. Дюкасс также присутствовал на совете. Речь де Бюжо захватывала дух, однако, дикарям потребовалось какое-то время, чтобы обмозговать просьбу и дать ответ, а потому один из степенных индейцев воскликнул:
– Отец наш, ты так хочешь умереть, что и нас тянешь за собой? Нас всего восемьсот, а ты просишь нас напасть на две тысячи англичан? Воистину, это неразумно. Но мы обдумаем твои слова, отец наш, и завтра ты услышишь наше решение.
Индейцы ушли, но некоторые из них остались. Дюкасс сидел с капитаном де Бюжо над картой местности, где были намалёваны окрестности вблизи форта.
– Держу пари, британцы пройдут здесь, – Дюкасс указал на тонкие полосы, обозначавшие реку Мононгахелу. – Я проскакал вчера у того места, они лагерем остановились неподалёку от реки.
– Можно было бы устроить засаду… – предложил де Бюжо. – Атаковать колонну британцев в лоб – всё равно, что идти на волка с еловой веткой.
– Сколько солдат комендант выделит тебе, друг?
– Он сказал, что могут идти все желающие. А со мной вызвался весь гарнизон: около семидесяти регулярных солдат и около ста семидесяти ополченцев. Но этого мало, англичан в десять раз больше…
– Думаю, стоит подождать ответа индейцев.
– Они – наша единственная надежда.
***
Британская колонна под барабанный ритм строем выходила из леса на открытую местность. Солдатам открылась прекрасная картина: зелёная трава слегка клонилась от ветра, легкое течение такой длинной, словно бесконечной, реки перекатывалось по прибрежным камням с журчанием, вечернее солнце заходило за водный горизонт, оставляя на небесах и в водяном отражении свой алый портрет. Колонна подошла к неполноводной реке, которая широко размахнулась своими устьями-руками по обе стороны от берега.
– Река Мононгахела, – пояснил любовавшемуся видами Уильяму Чарльз Ли. – До форта Дюкен осталось совсем недолго.
Брэддок решил встать корпусом на берегу реки на ночлег. С утра британцам предстояло пройти вброд через реку, а потом уже дойти до форта и начинать строить артиллерийские батареи и рыть траншеи. Всем и каждому требовался отдых на долгом переходе. Солдаты привычно разбили лагерь и легли спать.
Утром в шесть часов Джон Солсбери сообщил Уильяму, как видел лично, что подполковник Томас Гейдж переходил со своими гренадёрами вброд Мононгахелу в три часа ночи. А следом, плескаясь ногами по воде и звеня топорами, двинулись лесорубы. Брэддок собирал солдат для первого перехода реки. Сначала проехал сам главнокомандующий со своей свитой и личным багажом, в том числе и с корреспонденцией. Следом за генерал-майором двинулись солдаты и обоз.