На счастье Дюкасса и капитана де Бюжо в форт вернулся разведчик. Он, едва пробившись через кучу сотен индейцев, крикнул де Бюжо:
– Чёртовы британцы! Они переходят Мононгахелу! Британцы близко!
Де Бюжо перенял инициативу на себя. Воспользовавшись случаем, он гордо воскликнул перед собравшимися:
– Я пойду на врага! Я уверен в победе! Неужели вы позволите вашему отцу уйти одному?
Реакция индейцев не заставила себя ждать. Беда, что явилась в их дом с армадой англичан, была уже близко, и индейцы, как один, издали боевой клич, замахали томагавками в воздухе, затрясли мушкетами над головами, распаляясь. Майор Дюкасс подозвал несколько колониальных солдат, кто со стороны наблюдал на удивительное зрелище, к себе.
– Выкатывайте бочки с порохом к воротам форта, – приказывал он бойцам. – Всё, что есть. Доставайте кремни и пули. Пусть индейцы берут столько, сколько им нужно.
– Но мсье… – возразил было один из солдат, но Дюкасс не дал ему сказать:
– Приказ не обсуждается! Если хотите пережить этот день, делайте то, что вам велят.
Французским рядовым ничего больше не оставалось, как повиноваться майору. Из складов к воротам форта Дюкен выкатывали бочки с порохом, крышки снимали, и дикари забивали пороховые рога до отказа. Дюкасс подошёл к своему другу, наблюдавшего за процессом с довольным выражением на лице.
– Спасибо за этих семь сотен воинов, Жюльен, – де Бюжо хлопнул друга по плечу. – Я никогда не забуду твоей помощи.
– Мы будем вспоминать былые времена в мирной обстановке, за бокалом вина, – пообещал Дюкасс, – а сейчас надо идти в бой, дружище.
– Прошу, останься в форте. Ты не знаешь, как воевать в лесах, а занятие административными хлопотами – твой долг.
– Но друг, неужели ты забыл, что я служил у Луи Дюпонта-Дюшамбона адъютантом? Думаю, что все-таки, я имею какое-то малейшее представление о самой выгодной тактике в этих лесах.
– И все же, обещай мне, что останешься. Я дорожу тобой и твоей дружбой. Ты и так много для нас сделал: прискакал с разведданными, помог воодушевить индейцев. Твоя услуга никогда не забудется, уверяю тебя. А если ты вдруг погибнешь в бою, как же мы будем вспоминать былые времена?
– Что ж, ладно, уговорил, – согласился Дюкасс. – Обещаю, что не покину форт, пока вы не вернётесь. Очень надеюсь, что ты одержишь триумф над британцами.
– Я принесу тебе скальп самого Брэддока! – усмехнулся де Бюжо. – Кстати говоря, как поживает та мадмуазель, с которой ты меня знакомил три года назад? Вы ещё не поженились?
– Увы, эта война спутывает все карты. Могу сказать, что она всё так же прекрасна и даже помнит тебя.
– Ух ты! Помнит? Приятно слышать! Скажи ещё вот что, мой старый друг. Если я раскрашусь, как индеец, это поднимет воинский дух дикарей?
– Разумеется, – с уверенностью сказал Дюкасс, усмехнувшись. – Им приятно, когда мы перенимаем их обычаи. К тому же, так ты покажешь своё отношение к индейской культуре.
– Тогда решено! Я сейчас же разукрашу лицо и тело типичной боевой раскраской дикарей и поведу их в бой! Нас ждёт победа!
– Удачи, друг, – пожелал капитану де Бюжо майор Дюкасс.
Де Бюжо снял с себя мундир, оставив висеть на шее лишь свой офицерский горжет. Все тело и лицо он разукрасил в красные и коричневые полосы, попросив краски у индейцев. Дикарям было приятно, что европеец чтит их традиции, а потому теперь, если де Бюжо пойдёт, хоть на край света или в преисподнюю, все индейцы поголовно последуют за ним.
Вскоре индейцы и французы вышли из форта навстречу своей судьбе…
***
Уильям маршировал в строю своей роты в конце лётного отряда. За ними тянулся отряд ополчения, а перед ними тащились артиллеристы и лошади, тянущие за собой пушки, а также и повозка с ядрами. Вдруг спереди что-то треснуло, заржали лошади, и послышался грохот. Уильям встал на носочки, пытаясь понять, что же произошло. Перегруженная повозка с ядрами стояла набекрень без одного колеса, а ядра уже катились под уклон. Артиллеристы тут же спрыгнули с телеги и подбежали к сломанному колесу.
– Черт, я же говорил! – вскрикнул один из них. – Я говорил, что мы перегружаем её!