– Встать в строй! Встать в строй! – повторял уставную команду Уолдроп, но солдаты вставали в хаотичном порядке, толкаясь и сбивая с ног друг друга.
Вдруг Уильям увидел, как Ричард Лайфстронг целится в свои же ряды. Мушкет Ричарда выстрелил, и Уолдроп прервался на полуслове. Уильям увидел, как капитан схватился за живот, встал на колено, оперевшись на вынутую саблю и замертво свалился на лесную землю.
– Ричард, ты что творишь?! – вскричал Уильям. Но тот сохранял полнейшее хладнокровие. Он нашёл взглядом Дэниелса и, перекрикивая выстрелы, заорал:
– Хватит с меня Уолдропа! Хватит с меня его указаний! Хватит с меня этой войны! Хватит… – он не успел договорить.
Ричард вдруг дернулся, схватившись за грудь, зашатался и упал наземь. Уильям с ужасом наблюдал смерть очередного друга. Внутри к горлу подступали рвотные позывы, юноша с трудом сдерживал себя, насмотревшись ужасов кровавой бойни.
Потеряв своего капитана и командира, солдаты беспорядочно метались из стороны в сторону, и их по одному выщёлкивали точные выстрелы индейских и французских мушкетов. Уильям бросал взгляд по сторонам, куда ни глянь – сплошные смерти. На один из британских строев, значительно поредевший, вдруг из укрытий выбежали индейцы, размахивая дубинами и томагавками. Они живо вырезали десятерых и вернулись обратно, скрываясь от выстрелов англичан за деревьями. Один из дикарей успел скальпировать раненого солдата, а отрезанный кусок кожи с волосами прибил ножом к дереву.
Пара каких-то солдат под руки оттаскивали раненого офицера, из правого плеча которого текла кровь. Солдаты, продолжая тащить офицера, кричали другим:
– Дорогу, дорогу! Гейдж ранен! Подполковник Гейдж ранен!
Дэниелс метался из стороны в сторону, от строя к строю, не зная, куда себя деть, и где безопаснее – индейцы накрывали огнём всех англичан, где бы они ни были. Конные офицеры, пытавшие поддержать дисциплину солдат, становились легкими мишенями для дикарей и французов, и каждая пуля врага находила своего офицера. Очередной командир свалился с лошади прямо перед Уильямом, конь нервно заржал и встал на дыбы.
Уильям увидел, как некоторые виргинцы тоже встают за деревьями, применяя тактику индейцев против них же. Тогда он устремился к одному из ближайших деревьев, встал за ним, выжидая появления хоть какого-то незадачливого стрелка. Из-за кустов выглянул какой-то французский ополченец и принялся наводить мушкет на строй британцев. Уильям живо вскинул ружьё, прицелился и выстрелил. Отдача ударила ему в плечо, из ствола мушкета потянулся пороховой дым, запахло горелым порохом и паленым картоном. Дэниелс не знал: попал или нет. Он принялся перезаряжать трясущимися руками мушкет. Руки не слушались его, шомпол то и дело выпрыгивал из пальцев. Зарядив мушкет пулей, Уильям приготовился из-за дерева стрелять дальше.
Очередная голова индейца с вплетенными в волосы перьями выглянула из-за дерева, показалось дуло мушкета. Уильям был уже готов стрелять, как вдруг сзади него раздался крик – кто-то отчаянно перекрикивал стрельбу:
– Прочь из укрытий! – зарычал кто-то на Дэниелса, и по его спине пришёлся удар саблей плашмя. – Трус! Мерзавец! Встать в строй!
Уильям не успел выстрелить, удар оттолкнул его к дереву. Юноша обернулся – над ним сидел на лошади сам Эдвард Брэддок. Главнокомандующий гневно сверкал глазами, как молниями, рычал на всех, кто, подобно индейцам, прятался в укрытиях, нарушая строй. Дэниелс в панике отбежал от дерева, пригнувшись от очередного удара саблей генерал-майора, и выбежал на середину дороги. Индейцы вновь атаковали ближайший к нему строй, попутно вырезая солдат, один из дикарей сидел верхом на лежащем британце, пытаясь вогнать нож в голову солдата, но тот сопротивлялся. Уильям прицелился, спустил курок. Мушкет выстрелил, и Дэниелс увидел, как индеец дернулся, ослабевая натиск на солдата и хватаясь за своё плечо. Солдат тут же перехватил инициативу, сбросил дикаря с себя, выхватил нож и принялся точечными ударами лихорадочно бить того в грудь.
– Пошёл к черту, мерзкий дикарь! – вопил британец.
Уильям узнал в нем Чарльза Ли. Тот продолжал бить индейца ножом, а когда закончил, подхватил мушкет и скрылся в толпе британских служивых.
Брэддок разъезжал верхом уже на четвёртой лошади – остальные пали под ним. Генерал-майор видел, как его солдаты погибают десятками, потери уже перевалили за шестую сотню. Скрепя душой, одумавшись, Бульдог уже кричал: