– Разумеется. Можете идти к Брэддоку, сэр.
– Спасибо, – Гейдж вышел из палатки, а Вашингтон принялся перечитывать рапорт.
– Ни слова про Дэниелса… – он покачал головой, потом сел за стол и на свободном месте описал в отчёте все то геройство, что выказал Уильям, и попросил присвоить ему звание сержанта или лейтенанта.
Генерал-майор Брэддок скончался 13 июля вечером. Последние его слова:
– В другой раз будем знать, что с ними делать…
Глава 10. Губернаторская война
«Дорогая Энн!
Спешу сообщить, что 9 июля сего года я был свидетелем печального действа: генерал-майор Эдвард Брэддок был разбит наголову в долине реки Огайо, которую контролируют французы. Я и мои друзья в полку принимали участие в этой экспедиции, но абсолютно всех моих друзей ждала несчастная смерть. Нас было две тысячи солдат… а вернулись лишь около ста. Из почти шестидесяти человек нашей роты вернулся домой лишь я один. Я раньше думал, что в войне нет ничего ужасного. Ведь войны никогда не касались нас лично: эти мушкетные выстрелы, раскаты грома больших пушек, крики, вопли раненых, кровь – всё это было где-то там, далеко-далеко. Мы сидели вечерами дома и пили чай, когда наши солдаты отчаянно отстреливались от врага, шли в атаку…
Так и ты сейчас сидишь мирно в поместье мужа, пьёшь из белой чашки тёплый чай и, быть может, играешь Баха на фортепиано. А я, твой милый брат, перенёс все тяготы и ужас войны. Я не могу представить, как прослужу ещё пять лет под знамёнами британской армии. Уж лучше бы я служил на флоте, любовался бы прекрасными морскими пейзажами, лицезрел дивных дельфинов, акул и китов. Но нет, я здесь, в Америке. На днях вернулся в Бостон в дом отца. Отец наш тепло принял меня, его объятия ещё не были настолько крепкими, а слова «Всё закончилось, сынок» – ещё никогда не были такими успокаивающими. Не знаю, чего мне теперь ожидать.
Были мгновения, когда мне казалось: я попал в ад. Столько смертей и мучений я увидел за один день, сколько не видел за всю жизнь. На моем мундире, если приглядеться, можно увидеть капельки крови. Я не знаю, кому они принадлежат: гренадёру, в руках которого взорвалась гренада, уродуя тело бедняги? Или Джона Солсбери – довольно славного человека и не менее славного друга? Он помог мне, когда я несколько минут был глух на оба уха, а в голове моей стоял протяжный звон. Но Джону отстрелили ухо прямо на моих глазах… а потом убили… А, может быть, это кровь индейца? Дикаря, что бросился в атаку, размахивая томагавком, пытаясь убить меня? Я скрестил с его топориком подобранную саблю убитого офицера и победил случайным образом. Когда человеку страшно, он жмурится, не хочет видеть нечто ужасное, что пугает его. Так и я закрыл на мгновение глаза, когда меня в который раз в тот злосчастный день настигла паника. Рука дернулась, а сабля проткнула тело дикаря. Я победил его, но не ощущаю вкуса победы. Я знаю, кто я есть. Убийца. Тот, кто отнимает жизнь. Я молился ночами Господу, чтобы он упокоил души умерших друзей и того индейца, кто так не вовремя наткнулся на меня. Мне жаль, что я такой, какой я есть…
Я не получил ответа на прошлое письмо. Надеюсь, у тебя все хорошо. И да, забыл сказать. Сестра, мне кажется, что я влюблён. Не знаю, какое это чувство, но как только начинаю думать о ней, и сразу все плывет в душе, а сердце греется в груди. Её зовут Джейн, она работает в таверне в одной деревушке из Коннектикута. Она прекрасна: молода, стройна, красива и так обаятельна. Её рыжий цвет волос так приятен взгляду, а её глаза… как будто небосвод, где высоко витают птицы. Я не поэт, чтобы писать стихи, но я могу сравнить её с чем-нибудь поистине прекрасным. Я лишь делюсь с тобой своими переживаниями…
Сестра, прошу, ответь. Я так скучаю по тебе…
С любовью, твой любящий брат Уильям Дэниелс».
***
Закончив строчить письмо, Уильям устало откинулся на спинку мягкого стула. На пергаменте он попытался изложить все свои эмоции, которые он пережил за последние два месяца. За окном была глубокая ночь. Свеча на столе тускло догорала, пора было её сменить на новую. Отец подрёмывал в своей спальне, Уильям через стену слышал, как храпит старик. Ему бы самому не мешало вздремнуть – он вернулся из провальной экспедиции пару дней назад, но всё никак не мог хорошенько отоспаться.