– Не позволите составить вам компанию?
Хики исподлобья посмотрел на подошедшего полковника и, пожав плечами, подвинулся.
– Садитесь, ваше сиятельство, – насмешливо сказал он.
Сэм сел рядом, достал из кармана мундира трубку и вновь обратился к Хики.
– Не угостите ли табачком, Томас?
– Как иронично, – усмехнулся Хики – В своё время я попросил вас о такой же услуге, и что же вы мне ответили?
– У меня тогда действительно не было, чем вас угостить, – виновато сказал Сэм, – но если вам так жалко парочки табачных листов, то не стоит…
– Ладно, держите, – Томас протянул полковнику распакованный свёрток с размельченными табачными листами.
Сэм принял табак из рук Хики, набил им свою трубку и достал спички. Черкнув одной из них, он зажег маленький язычок пламени и зажег табак в трубке. Измельчённые листья затлели, издавая при этом отвратный запах, из трубки потянулся дымок. Сэм учтиво предложил спички Хики, тот без лишних слов взял коробок и повторил действия Уилсона.
– А дивный все-таки народ, – кивнул Хики в сторону танцующих индейцев. – Никогда бы не подумал, что когда-нибудь увижу дикарей своими глазами.
– Вы не местный? – поинтересовался Сэм, закуривая.
Хики помотал головой.
– Я ирландец, как и сэр Джонсон. Помню, как наши семейства дружили, когда я ещё под столом ползал, а Джонсон уже закончил училище. Собственно, поэтому я и связался с ним. Точнее, нас связали наши родители: мой отец не видел во мне проку и никакой пользы, но дабы его сынок не прозябал все свои драгоценные годы, пристроил меня в помощники к начинающему чиновнику.
– Я тоже не из местных краев. Родился в Лондоне, а своё юношество встретил здесь, в Америке, когда Война короля Георга была в самом разгаре. Скажите вот, сложно ли работается на Джонсона?
– Работается-то не труднее, чем на кого-нибудь другого. Все одно выполняю всю грязную работу за него: вытрясти долги, припугнуть браконьеров, напасть на караван конкурента. Джонсон платит – я делаю. Что? – Хики поймал недовольный взгляд Сэма, когда он услышал о разбойничьих действиях индивида. – Не смотрите на меня так, мы разные с вами люди. Вы, как и все, тянетесь ввысь, тыча пальцем в облака и мечтая о самом высоком титуле, какой только сможете заполучить. А я же человек простой – мне все равно, кем быть, лишь бы платили по достоинству. Зато я не подхалим и не лицемер, живу как мне угодно.
– Далеко не все лицемеры, кто носит погоны на плечах или владеет деньгами. Есть и те, кто живут скромно, имея при этом состояние. Тут, скорее, дело принципов человека. Какой принцип вы перед собой поставите, такому вы и будете следовать.
– Принцип? Ха, что же это такое? – Хики издевательски усмехнулся. – Взять, хотя бы Джонсона. Всё его семейство придерживалось католицизма, а он, чтобы получить своё место под солнцем, стал протестантом, нарушив семейную традицию. Какой же тут принцип? А знаете, какие книги Джонсон держал в руках сегодня, говоря о братстве англичан с индейцами? Лишь одна из них была действительно связана с дикарями, вторая была книга рецептов от французского гурмана, а третья вообще гроссбух самого Джонсона. Но индейцы ему верят, а особенно ему на слово верит вождь Хендрик, – Хики кивнул на старого вождя могавков, которому было уже семьдесят. – Джонсон манипулирует дикарями, а те этого даже не подозревают. Его красивые речи построены на лжи, а политика, которую он ведёт с индейцами, хоть и миролюбивая, но в большей степени грабительская.
– Вижу, вы хорошо осведомлены в мотивах сэра Джонсона, – признал правоту Томаса Уилсон. – Но все-таки, ведь есть те люди, которые придерживаются честных понятий и ведут себя достойно по отношению к другим. Человек ставит перед собой великие цели и со временем достигает их честным образом. И абсолютно каждый идёт по своему пути, мечтая о том, что сделает его счастливым. Ведь, чем слаще кажется мечта, тем мы усерднее стремимся к ней.