– По моим предположениям, они должны сейчас маршировать к перемычке озера Шамплейн. Там можно и встретить их.
Барон де Дискау, воодушевленный донесениями майора Дюкасса, приказал собирать лагерь и готовиться к выступлению в Краун-Пойнт. «Если англичане так стремятся захватить контроль в районе, то пускай катятся к чертям вслед их дорогому Брэддоку», – думал Дискау, собирая войска для переброса.
Он имел лишь две роты гренадёров и регулярной пехоты. Остальную часть его войска составляли канадские ополченцы, часть из которых могла считаться наравне с регулярными солдатами, а также и несколько сотен индейцев из племён гуронов, чероки и оттава.
***
Строительство форта Эдвард подходило к концу. Британцы по приказу Джонсона, возвели на пересечении двух индейских троп прямоугольный укреплённый форт с бастионами на углах и стенами из частокола под стать обычному представлению о фортификации в Америке. Форт Эдвард располагался почти у дороги, ведущей к Олбани, в местечке, неподалёку от узкого, как река, озера, которое сэр Джонсон прозвал Лейк-Джордж, в честь короля Георга II.
Командующий Джонсон остановился с большей частью войска лагерем в трёх милях от форта Эдвард. В ещё не достроенном форте он оставил несколько рот милиционных отрядов, а остальную часть ополчения вместе с индейцами и регулярными ротами пристроил рядом с собой. Было начало осени. Небеса временами затягивались серыми, тяжелыми тучами, учащались дожди и ливни, ветер часто дул с севера. Многие ополченцы успели заболеть лихорадкой или получить воспаление лёгких, и численность войска Джонсона медленно сокращалась. Больных перенаправляли в форт Эдвард, чтобы они не были обузой для дальнейшего продвижения. Впрочем, продвижения никакого и вовсе не было.
В первых числах сентября вернулись разведчики-могавки и сообщили, что впереди сконцентрирована большая сила французов. Из-за этого донесения Джонсон не решался выступать дальше – он опасался краха собственной экспедиции, ведь это могло навредить его авторитету и репутации.
Сэм удивлялся такому поведению большого человека. Джонсон выступал с воодушевляющими речами перед индейцами, что он готов встретиться лицом к лицу с французами и сразиться с ними в честном бою, но, когда угроза французов стала вполне существенной, он не решался идти дальше. Уилсон не раз предлагал Джонсону выдвигаться вперёд, но генерал-майор уворачивался от просьб полковника, ссылаясь на неточность разведданных и моральную неустойчивость солдат. Сэмюэль понимал, что если Джонсон простоит на одном месте вплоть до октября, то его кампания загнётся, и полторы тысячи собранных людей вернутся домой ни с чем: без обещанных трофеев и без обещанных скальпов.
Чтобы не давать больше возможности командующему Джонсону ссылаться на плохую осведомленность о французах, Сэм снарядил небольшой отряд из ополченцев в разведку. Брал только желающих, силой заставлять людей идти не было смысла – они могли схалтурить или же вовсе безнаказанно дезертировать. В этот самый отряд вызвался и Калеб Кэймскроу.
***
8 сентября, 1755 год.
Отряд шёл, окружённый березовой рощей и изредка встречавшимися толстыми стволами других деревьев. Солдаты брели по непроходимому бурелому из сваленных прогнивших деревьев, под ногами ополченцев шелестели опавшие с деревьев листья. Ветки покачивались от порывов холодного ветра, который то и дело срывал пожелтевшие листья, оголяя кроны величественного леса. Ополченцы шли не строем, а в хаотичном порядке, но на одной линии. Возглавлял отряд, по мнению Калеба, самый что ни на есть кретин, который постоянно кашлял, распугивая своим кашлем всю округу.
Члены милиционного отряда не знали, куда идти и где искать французов, потому просто шли туда, куда им указал идти полковник Уилсон. Какое-то время они сохраняли молчание, однако идти по лесу в тишине было до смерти пугающе и скучно. Поэтому атмосферу старались периодически разбавлять бытовыми разговорами о жизни и сплетнями.
– Мне вот сын сказал, – говорил один из ополченцев в отряде, – будто губернатор Уильям Ширли повёл войска в район форта Ниагара, где уже давным-давно хозяйничают французы.