Вдалеке, наконец, щелкнул механизм мушкета, раздался хлопок, и Калеб потянул на себя гурона, прикрываясь им, как живым щитом. Дикарь не ожидал подобной выходки и навалился на ополченца. Вдруг он вскрикнул от боли, дёрнувшись телом на Калеба, хватка индейца вдруг ослабела. Чтобы не возвращаться совсем безоружным в лагерь, Калеб перехватил падающий из рук дикаря томагавк и, бросив запыхавшемуся канадцу издевательское «Мerci», с топориком в руках помчался к лагерю. Вдалеке замелькали приближающиеся силуэты остальных индейцев.
Погоня ещё долго преследовала бы Калеба, если бы тот не выбежал на один из передовых отрядов, стоявших в паре миль от лагеря командующего Джонсона.
– Индейцы! Французы! Там! – кричал им Калеб, размахивая томагавком в сторону отстающей погони.
Бывалые охотники из отряда быстро заняли укрытия и приняли индейцев встречным огнём, а Калеб успел сбежать к своим. Погоня гуронов захлебнулась, они принялись отступать, при этом отстреливаясь от огня англичан. Две армии противоборствующих сторон были в непосредственной близости друг от друга.
***
Пленного раненого ополченца привели к барону де Дискау. Перевязав простреленное бедро британца корпией, Дюкасс вёл хромающего языка под руку, а когда довёл его до командира французских войск, бросил пленника к ногам барона.
– Мсье Дискау, мы встретили разведотряд британцев в лесу, – рапортовал Дюкасс, – одному из них удалось скрыться, так что англичане должны быть в курсе нашего близкого присутствия. Я привёл вам пленника, чтобы вы могли допросить его, мсье.
Дискау посмотрел сверху вниз на валяющегося на земле ополченца, наклонился к нему и спросил:
– Французский?
Ополченец, примерно поняв вопрос барона, отрицательно мотнул головой. Дюкасс предложил свою услугу барону де Дискау в качестве переводчика – майор французской разведки владел английским на должном уровне.
– Мы в курсе о том, что где-то здесь засел генерал Джонсон, – заговорил с пленником Дюкасс, поражая того своим превосходным английским говором, – так что не советовал бы врать, а лучше говорить честно – господин барон де Дискау, как и я, не переносит лжецов.
Британец, постанывая, смотрел невинными глазами на французского майора и барона, и, поняв, что выхода нет, заговорил:
– Уильям Джонсон отстроил форт неподалёку от озера. И… отправил большую часть войск обратно в Олбани, – он начал искусно врать, отворачивая испуганный взгляд, как будто сильно мучился от боли. – С ним осталось человек пятьсот. Форт не достроен, можно… да, вполне возможно занять его…
Дюкасс перевёл все слово в слово. Дискау, ухмыляясь, смотрел на мучившегося ополченца, а когда тот умолк, и Дюкасс перестал переводить, вынес свой вердикт:
– Выступаем к этому форту. Не оставим британцам и шанса на победу или, хотя бы, надежду на достройку укреплений.
– Но мсье, – обратился к нему вдруг Дюкасс, – при всём уважении к вам и вашему тактическому гению, не проще ли было бы проверить донесения этого человека, выслав несколько гуронов в разведку?
– На кой черт нам терять время, майор? – спросил у него барон и, не дожидаясь ответа, скомандовал адъютанту:
– Готовьте все войска к выступлению. Провизии хватит ещё на двенадцать дней, но не думаю, что генерал Джонсон сможет прятаться за стенами частокола так долго. К сборам приступить немедленно!
– Но… – начал было возражать Дюкасс, но барон перебил его:
– Приказы, дорогой майор Дюкасс, обсуждаются в самую последнюю очередь, вам ли этого не знать? Я все сказал. Лучше готовьтесь выступать!