***
Калеб со всех ног нёсся к лагерю, и вскоре, наконец, достиг своей конечной цели. Уставшие ноги отказывались работать и требовали отдыха, из-за тяжёлой отдышки становилось трудно дышать. Тем не менее, Калеб трусцой побежал к шатру командиров. В большом просторном шатре над картой местности склонился Джонсон, полковник Уилсон стоял над его душой, предлагая варианты дальнейшего продвижения войска, а старый вождь могавков Хендрик, пошатываясь и опираясь на кривую трость, стоял за спиной Джонсона. Вдруг к ним ворвался запыхавшийся Калеб, растолкавший при этом охрану шатра. Генерал Джонсон, Хендрик и Уилсон синхронно и вопросительно посмотрели на неожиданно ввалившегося к ним в шатёр ополченца.
– Там… – переводя дух, не своим голосом заговорил Калеб, указывая томагавком в руке в какую-то сторону. – Французы… они перебили наших… знают, что мы здесь…
– Как знают? – спросил главнокомандующий Джонсон с лёгкими нотками встревоженности в голосе. – Где они?
– Мы… наткнулись на них… в трёх милях от лагеря… они напали из засады… я единственный, кто спасся.
– Вот видите, сэр Джонсон, – сказал военачальнику Сэмюэль, кивая на Калеба, – французы уже практически у нас под носом. Мы обязаны дать им бой.
– При всем уважении к вам, полковник, разведка доложила о том, что французы располагают силой более, чем в полторы тысячи солдат, – ответил ему Джонсон. – Вступать в открытый бой крайне… неразумно.
– У них примерно столько же солдат, сколько и у нас, – стоял на своём Сэм. – Почему мы не можем дать отпор?
– Я, конечно, прошу прощения… – наконец отдышавшись, встрял в разговор командующих Калеб, – но могу ли я быть свободным? И выплатят ли мне вознаграждение за ценные сведения?..
– А вам бы, сэр, не мешало поучиться манерам, – огрызнулся на него Джонсон. – О вознаграждении речи не было, сейчас у нас более актуальные проблемы в лице французов. И да, разумеется, вы можете идти.
Калеб, чертыхнувшись, раздосадовано топнул ногой и вышел прочь из шатра. Джонсон подождал, пока невежа покинет его общество, и, подумав, сказал Уилсону:
– Мы должны по максимуму защитить форт Эдвард, Сэмюэль, чего бы это не стоило. Быть может, мы останемся без основных сил, но из форта становится возможным установить контроль над этим районом. А потому нужно снарядить пять сотен ополченцев для укрепления гарнизона в форте. Хендрик, дорогой мой друг, – обратился Джонсон к старому вождю, стоявшему за спиной, – не окажешь ли ты мне честь провести моих и твоих бравых воинов обратно к форту? Я буду очень благодарен за оказанную тобой помощь и непременно озолочу тебя подарками.
– Хендрик поможет Белому дикарю, – согласился на предложение вождь, – воины-могавки будут готовы по первому зову.
– Благодарю тебя, брат мой, – поклонился Джонсон индейцу.
В глазах Сэма после слов Томаса Хики Джонсон больше не казался добрым и миролюбивым к индейцам. Скорее, теперь он воспринимался как пиявка, присосавшаяся к телу и сосущая из него все соки. Так и генерал Джонсон доил свою корову, получая расположение индейцев, при этом порой обманывая их.
Пятьсот колониальных солдат и ополчения собирались выступать обратно к форту. Вместе с вождем пошли воины-могавки, не желая оставлять Хендрика без внимания соплеменников. В девять утра колонна вышла из лагеря и направилась по узкой дороге к форту Эдвард. Уильям Джонсон оставался топтаться с остатками многочисленного отряда в лагере, не решаясь идти дальше.
***
Французы выходили к узкой дороге, которая соединяла лагерь Джонсона и форт Эдвард. Опираясь на данные британского языка, мелкие разведывательные отряды канадцев и отряды фузилеров морских независимых рот[5] под командованием майора Дюкасса вышли по направлению к ещё недостроенному форту. Гуроны шли рядом с дорогой, двигаясь меж деревьев и пробираясь через разросшиеся кустарники. Дюкасс периодически останавливал своих людей, прислушиваясь к звукам местности. Перелетая с дерева на дерево, щебетали птицы, дятлы усердно стучались в кору высоких сосен, лиственниц и осин.
Весь путь Дюкасса тревожили сомнения, он будто чувствовал, что опасности могут подвергнуться тылы колонны. Остановив продвижение, он отправился к барону де Дискау, чтобы склонить того на смену маршрута. Барон не стал спорить и согласился с предложением Дюкасса, как вдруг гуроны из тыла привели британского гонца.