Глава 4 - Пробуждение
- Алла, я понимаю, но... –словно из далека донесся до меня голос.
- Прекрати Сергей. Видеть тебя не хочу. После смерти Карима я доверила тебе самое дорогое, сына и ты умудрился как всегда все слить в унитаз. – раздался голос мамы в моей голове.
Постепенно сознание стало всплывать из небытия, откидывая и отбиваясь от приставучих фантомов я постарался сфокусироваться. Тем временем беседа продолжилась.
- Алла, я понимаю и не пытаюсь оправдаться. Но ты то же пойми я не могу постоянно находиться около Альберта. Тем более он взрослый человек и сам отвечает за свои поступки – продолжил собеседник мамы. Его голос был мне знаком, но я не мог понять кто это.
- Я не хочу слышать оправданий! – начала заводиться мать: - Еще раз повторяю, я не верю тебе ни на грамм. За прошедшие тридцать лет ты не изменился ни капли.
- Алла, я ... – продолжил некий Сергей. По его интонации становилось понятно, что он не испытывает раскаяния, но старается изо всех сил свести конфликт к минимуму.
- Прекрати Сергей! – перебивает его мать: - Я еще раз тебе объясняю ....
Послышались приглушённые шаги и скрип открываемой двери. После чего раздался голос оборвавший отповедь матери:
- Уважаемые родственники. Прошу вас прекратить ссору на повышенных тонах в палате клиники.
- Простите. – тут же раздался извиняющийся тон матери на фоне несогласного сопения Сергея.
«Видимо врач. Теперь понятно, что я в больнице» - подумал я и через пару секунд почувствовал, как он подошел ко мне. Проверив показания медицинской аппаратуры он наклонился ко мне и произнес:
- Альберт. Альберт вы меня слышите?
«Надо дать понять, что я в сознании. Не стоит пугать маму» - решил я и напрягаясь разлепил непослушные веки.
Раздался вздох и всхлипывания матери. Обведя мутным взглядом стандартную палату я увидел молодого врача, стоящего рядом со мной. Чуть дальше на стуле, почти рядом с входной темно синей дверью сидела мамам. Тут же опираясь спиной об косяк двери стоял Сергей Васильевич Березов.
«Теперь понятно, что за Сергей» - пронеслась мысль в моей голове. А за ней тут же нахлынули словно из лопнувшего бурдюка прочие шальные мысли: «А откуда маман знает Березу? А почему они обращаются к друг другу как старые знакомые? Они что знакомы более тридцати лет? И причем здесь упоминание отца? И вообще почему я здесь? Что произошло в лаборатории?». Видимо последние мысли потянули цепь воспоминаний о последних моментах пребывания в лаборатории. Голова закружилась и во рту появился привкус железа. Пришлось прикрыть глаза.
Врач моментально отреагировал на мое состояние.
- Альберт вы в больнице. С вами случилась производственная травма. Но все обошлось и скоро вы пойдёте на поправку. Вы узнаете кого-нибудь из присутствующих здесь? – сказал он указывая рукой на мать и Березу.
Кое как разлепив непослушные губы я проговорил-просипел:
- Да. Привет мам.
В ответ раздались очередные всхлипы, закончившиеся бурным потоком слез вперемешку с причитаниями. Врач поняв, что перенапрягать пациента, пришедшего в себя не стоит попросил всех покинуть палату и прийти завтра. Тут же нажав красную кнопку, расположенную на стене, он вызвал медсестру.
Дальнейшее я помню смутно, так как набежавшие врачи устроив консилиум вынесли вердикт. Результатом их действий был ряд уколов, скорее всего с успокоительным так как меня тут же потянуло в сон.
Проснулся я на следующий день и сразу же вынужден был признать, что эскулапы знают свое дело. Я уже смог приподняться на своей постели в палате и вызвать медсестру. А разбудил меня жуткий голод.
Последующие несколько дней слились у меня в голове в одно непрерывное пятно. Так как все что я делал относилось к трем действиям: есть, спать и поход в туалет, расположенный тут же за соседней дверью. Единственное что выпадало из этого ритма так это получасовые посещения матери. С ней удавалось развеется немного, и мы болтали почти постоянно. Мать у меня мировая. Я знал это и раньше, но только теперь убедился какая она разносторонняя личность. Мне не давал покоя разговор который я услышал в первое мое пробуждение. Под напором моих аргументов мне все же удалось кое что выяснить. Мать конечно запиралась до последнего, но используя иезуитскую хитрость и обходные маневры я смог разузнать кое что.
Как оказалось, Береза был старым знакомым нашей семьи. Точнее все они трое, мать, мой отец и Сергей Васильевич заканчивали в далекие восьмидесятые один и тот же институт. Судя по недосказанному Береза какое-то время даже ухаживал за моей мамам, но папаня оказался более активным и в конечном счете смог завоевать сердце моей матери.