„Сподобившиеся стать чадами Божиими и родиться свыше от Духа Святого… плачут и сетуют о роде человеческом, и молясь за целого Адама, проливают слезы и плачут, воспламеняемые духовной любовью к человечеству“ (преп. Макарий Великий. Д I, 255, 256).
Вот что делали святые в своем безмолвии. В „Христовом волнении“ они над падающим миром „простирали одежду свою и покрывали его“, „как бы насильно преклоняя Бога на милость“. Мир ограждался любовью святых.
Но не только древние Отцы жили, каждый в своей мере, в этой молитве за мир, которая, как сказал Варсонофий Великий, „восходит к Богу как блистающая молния и как солнечные лучи“ (В, 86).
И в последующих веках, в частности в 18 и 19 веке, еще были их ученики, имена которых иногда совершенно неизвестны.
Вот случайный рассказ о русском архимандрите Агапите Нило-Столбенском: Встревоженные сильной скорбью его при молитве, некоторые с участи просили его открыть им причину таких слез. «Отец ваш, — отвечал он, — или всегда так плачет, или ему еще тяжелее бывает. — О чем же, батюшка? — О грехах ваших и моих, и всего вверенного мне братства и всего человечества… Распаляясь любовью Божией, я желал бы слить весь род человеческий в одной целое, дабы прижать это целое к груди моей и умереть за спасение его» (ПБ, 355–356, 352).
«Схимничество — есть посвятить себя на молитву за весь мир» (св. Парфений Киево–Печерский).
«Когда старцу Силуану говорили, что молиться за людей трудно, старец отвечал: „конечно трудно… молиться за людей — это кровь проливать. Но надо молиться… Блаженна душа, любящая брата: в ней ощутимо живет Дух Господень и дает ей мир и радость, и она плачет за весь мир. Вспомнила душа моя любовь Господню, и согрелось сердце и предалась душа моя глубокому плачу, что я столь много оскорбил Господа, любимого Творца моего; но Он грехов моих не помянул; и тогда предалась душа моя глубочайшему и печальному плачу, чтобы помиловал Господь всякую душу и взял в Свое Небесное Царство. И плачет душа моя за весь мир“» (ЖМП. 1956, № 1, 2, 3).
Мы должны знать, что этот авва — русский монах на Афоне, — умер в 1938 году.
В службе утрени Великой субботы есть такая молитва: «О, Троице Боже мой! Отче, Сыне и Душе! — помилуй мир!»
Глава VI. О МОЛИТВЕ
Видел я пред собою Господа всегда, ибо Он одесную меня, дабы я не поколебался.
(Деян. 2, 25)
«Восподражаем отцам нашим, — пишет преп. Никифор, — и подобно им взыщем сущее внутри сердец наших сокровище и, обретши, крепко держать будем, делая и храня» (Д V, 240).
Хранит сокровище страх потерять его, ищет же его прежде всего молитва.
«Всякая добродетель, — говорит преп. Серафим, — Христа ради делаемая, дает блага Духа Святого, но более всего их дает молитва» (С, 45).
«Хотя на себя ненадеяние, упование на Бога и пребывание в подвигах крайне необходимы в духовной нашей брани, но необходимее всех их молитва, потому что ею стяжеваются и полную силу восприемлют и те первые три орудия (на себя ненадеяние, упование на Бога и пребывание в подвигах), как и всякое другое благо. Молитва есть средство для привлечения и длань для приятия всех благодатей, столь обильно изливаемых на нас из неистощимого источника беспредельной к нам любви и благости Божией. В брани духовной ею ты влагаешь бранный меч свой в десницу Божию, да поборает Он за тебя врагов твоих и побеждает их» (преп. Никодим Святогорец. Н, 187).
Так относятся к молитве все святые; поэтому когда они говорят о ней не как о частной добродетели, наряду с другими, а именно как о «преемнице благодати», они находят для нее свои величайшие слова.
«Когда душа, упразднившись от всего внешнего, соединится с молитвою, тогда молитва, как пламя некое, окружив ее, как огонь железо, делает ее всю огненною… Блажен, кто еще в жизни сей таким видетися сподобился, и сам свой бренный по естеству образ видит огненным по благодати» (преп. Илия пресвитер. Д V, 378).