Ложное умиление разоблачает себя гневом — вот показатель! Только смирение–любовь может дать чистую воду слез. Корень слова „смирение“ — мир. Смиренное сердце — это мирное сердце, и „Царство Божие есть правда, радость и мир“. В сердце богоугодно молящихся „мир Божий, который превыше всякого ума“, и который несовместим со смятением гнева.
„Если Дух Святый есть мир души, а гнев есть смятение сердца, то ничто не полагает такой преграды пребыванию Его в нас, как раздражительный гнев“ (св. Иоанн Лествичник. Д II, 532).
„Умиление, — говорит еп. Игнатий Брянчанинов, — есть ощущение обильной милости (Божией) к себе и ко всему человечеству“ (От. 67).
В истинном умилении человек обретает ощущение Божественного мира и любви.
„Мир Божий есть и начало, и непосредственное следствие смирения; он — действие смирения и причина этого действия. Он действует на ум и сердце всемогущею Божественною силою. И сила, и действие ее непостижимы“ (свят. Игнатий Брянчанинов. Б I, 306).
„Стяжи мир души, и тысячу вокруг тебя спасутся“, как–то сказал преп. Серафим.
„Начало безгневия — молчание уст, при возмущении сердца. Средина — молчание помыслов при тонком смущении души. Конец — непоколебимая тишина, при дыхании нечистых ветров“ (преп. Иоанн Лествичник. Д II, 532).
Но конечно не только страсть гнева есть „смятение сердца“. В учении Отцов все страсти, в том числе и самые скрытые, душевные, как нечистая буря, противополагаются миру Божию и Его божественной тишине. Об этом так хорошо говорится в службе Иоанну Предтече, который всегда почитался как особый наставник покаяния и монашества: „Крестителю и Предтече Христов, погружаемый всегда сластьми телесными ум мой управи и волны страстей укроти, яко, да в тишине божественной быв, песнословлю тя… Потоцы страстей и воды злобы до души моея внидоша. Блаженне предтече, потщися скоро изъяши мя, иже речными струями измыл еси бесстрастия тишайшую пучину“.
Постепенно привыкая к молитвенному труду, у человека невольно возникают желания: во–первых, уменьшать многосложность своих просьб, и, во–вторых, уменьшать многословность самих молитвенных обращений. Оба эти желания, — учат Отцы, — есть признак, что молитва, как жизненная сила, начала входить глубоко в душу, точно воды моря и прорытый канал. В том и цель начального молитвенного обучения, чтобы многовидность просьб и количество слов, при одновременном сохранении или даже увеличении времени молитвенного стояния, постепенно рассеивались, как туман при восходе солнца.
Очень ценные указания о видах молитвенных просьб (или о содержании молитвы) дает преп. Нил Синайский. „Ищи в молитве своей только правды и Царствия, т. е. добродетели и ведения, — и прочее все приложится тебе (Мф. 6, 33)“. „Молись во–первых, о том, чтобы очиститься от страстей, во–вторых, о том, чтобы избавлену быть от всякого искушения и оставления... Праведно молиться (надлежит молиться) не о своем только очищении, но и об очищении всякого человека, в подражание Ангельскому чину... Прежде всего молись о получении слез, чтобы плачем умягчить сущую в душе жесткость“ (Д II, 211, 208).
Молитву о церкви, о властях и других людях святые вводят в число необходимых устремлений молитвы.
„Поминать в молитве о мире Святых церквей и прочее, за сим последующее, — хорошо, ибо о сем Апостольское есть завещание: но исполняя сие (надобно сознавать себя) недостойным и не имеющим на то силы; и о просящем (молитвы) хорошо помолиться. И об Апостолах молились некоторые“ (преп. Варсонофий Великий. В, 98).
Авва Зенон говорил: кто хочет, чтобы Бог скоро услышал молитву его, тот когда станет для совершения ее и прострет руки горе, прежде всякой другой молитвы, даже прежде молитвы о душе своей, да принесет молитву о врагах своих, и ради этого Бог услышит всякую молитву его» (От. 148).
За сокращенным видом молитвенных прошений следует искание краткой молитвы. Душа должна искать краткую молитву, — учат Отцы.
«Тому, кто много говорит о молитве своей, неудобно (трудно) сознавать все, что говорит. Но кто молится немногословно, тот может сознавать, что говорится в молитве» (преп. Симеон Новый Богослов. Д V, 62).
«Узда неудержимому помыслу — однословная молитва» (св. Илия–пресвитер. Д III, 148).
Кроме того при всей своей краткости молитва может быть сохраняема при общении с людьми и занятости делами, только при своей краткости она может стать непрестанной, т. е. сделаться прочным хранителем памяти Божией. Известно молитвенное правило преп. Серафима для людей, обремененных мирскими делами, а также для неграмотных: после краткого утреннего молитвословия (трижды «Отче наш» и «Богородице» и один раз «Верую») — всякий христианин, — учил преподобный, — пусть занимается своим делом, на которое поставлен или призван. Во время работы, дома или на пути куда–нибудь пусть читает тихо: «Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй мя грешного»; а если окружают его другие, то, занимаясь делом, пусть говорит только: «Господи помилуй» (ДС, 296).