Синдиэль поморгал, несколько удивленный мрачным объяснением инкуба.
– А почему тогда нельзя поставить стражу с другой стороны? – продолжил он расспросы. – Ведь там это наверняка будет более безопасно?
– Тебе и правда надо многое узнать, – повторил Морр и замолчал.
– В риске как раз все дело, Синдиэль, – заговорщицки прошептала Аэз’ашья. – Если не будет риска, то они не будут стоять на страже, а пойдут искать более интересное занятие. Возможно, им даже не давали приказ охранять ворота, они находятся здесь просто потому, что чувствуют необходимость в этом, и предполагают, что это поможет получить какие-то блага.
От мысли о таком отсутствии дисциплины у Синдиэля закружилась голова.
– Может, тогда просто подождать, пока они не уйдут? – предложил он.
– Это может занять час, а может и неделю. У нас нет времени ждать, – отрезала Ксириад.
– Мы недостаточно сильны, чтобы атаковать открыто. Нужно применить хитрость, – сказал Морр. – Синдиэль, Ксириад, спрячьтесь так, чтоб видеть экипаж «Рейдера». Харбир и Аэз'ашья пойдут со мной. Ксагор останется здесь с пленницей.
– Какой план? – спросила Ксириад.
– Мы приблизимся к ним и начнем переговоры, – ответил Морр.
– А что случится, когда они решат убить нас, потому что мы настолько слабы, что пошли на переговоры?
– Мы уже будем достаточно близко для того, чтобы они потеряли значительное преимущество в дальнобойном оружии.
Инкуб закинул клэйв на плечо и с вызовом осмотрел их единственным глазом на безликом шлеме. Синдиэль и Ксириад покорно взяли винтовки и начали красться к вратам.
Беллатонис скорчился в неудобной позе на открытой палубе стреловидного гравилета «Яд», который мчался через Нижнюю Комморру, неся его обратно, к башне в Вольерах. Как бы не захватывающе было наблюдать за работой Иллитиана, из-за него он задержался практически до предельно допустимого срока. В конце концов ему пришлось оставить Иллитиана одного, дав ему базовые инструкции по управлению устройством, извиниться и уйти.
Дать неинициированному профану заниматься своими собственными процедурами, не говоря уже об экспериментальном оборудовании – это противоречило всем инстинктам гемункула, но собственная безопасность была дороже. То, как Иллитиан описал набег, заставило Беллатониса подозревать, что Маликсиан может вернуться в далеко не идеальном настроении. При таких обстоятельствах вопросы о том, чем занимается и где находится Беллатонис, могли оказаться смертельно опасными.
Встречный ветер когтями впился в него, когда «Яд» нырнул в провал между куполами и игольчатыми антеннами к Берилловым Вратам у Великого Канала. С такой близости обманчивые преграды создавали впечатление, что Вольеры действительно находятся в пузыре реальности сразу по ту сторону этих толстых маслянистых мембран, а не в неведомой дали иной части Паутины. Наемный пилот Беллатониса медленно опустился к вратам, которые оказались открыты. Рядом стояла горстка воинов, с нетерпением ожидающих прибытия Маликсиана.
Добравшись до своей башни, гемункул обнаружил еще один транспорт, уже стоящий там – «Рейдер» с символом Белого Пламени. На миг появилась абсурдная мысль, что Иллитиан приехал сюда, опередив его, но это было невозможно. Он вошел в башню с осторожностью, однако два гротеска, охраняющих двери, приветствовали его с обычной слюнявой радостью, какой он всегда ожидал от этих мускулистых верзил. Один из развалин, Менетис, стоял в вестибюле, заламывая руки.
– Хозяин! Гости прибыли в ваше отсутствие! – проблеял он.
Мерзкое чувство тревоги пронзило разум Беллатониса.
– Я надеюсь, ты не был так опрометчив, что упомянул мое отсутствие? – мягко спросил гемункул.
– Нет! Нет, хозяин! Им сказали только, что вы заняты и вас нельзя беспокоить. Они решили подождать, пока вы не освободитесь.
– Ах. Ясно. И что же это за гости, хмм? Важная деталь, которую, как я вижу, ты пока что не сообщил.
Менетис пришел в ужас.
– Гемункул Сийин со свитой из семи развалин, хозяин! – выпалил он.
Беллатонис неожиданно улыбнулся, услышав эту новость.
– Действительно? Это очень интересно, – промурлыкал мастер-гемункул и поразмыслил мгновение. – Передай Сийину, что он может пройти в мои личные покои, если только оставит своих прислужников, так как нам надо обсудить личные дела.
Сквозь прицел своей игольной винтовки Синдиэль насчитал десять воинов. Они были облачены в отполированные до блеска черные доспехи с торчащими из плеч и локтей функциональными с виду шипами и клинками. Они поймали какого-то несчастного обитателя субцарства и развлекались: отстреливали от него куски и ждали, пока существо с трудом не соберет себя снова, а потом снова разбивали его на части.
Воины напряглись, заметив идущих им навстречу Морра и двух его спутников. Десять стволов одновременно поднялись и прицелились в приближающихся незнакомцев. Морр поднял раскрытую ладонь в знак мирных намерений и продолжил идти. Это было опасное место. Морр должен был, не вызывая подозрений, провести отряд по открытому пространству и надеяться, что любопытство воинов удержит их от стрельбы. Синдиэлю было приказано наметить целью стрелка на «Рейдере», засевшей в сотне метров от него Ксириад достался рулевой, сидящий в задней части изукрашенного транспорта.
Попасть в стрелка было нелегкой задачей – он был наполовину скрыт за изгибающейся носовой броней и передним орудием. Синдиэль аккуратно навел сетку прицела на лицо своей жертвы и уменьшил масштаб так, чтобы ему было видно Морра и остальных. Нужен был только ментальный импульс, чтобы игольное ружье выстрелило стремительным и смертоносным ядовитым осколком. Он замедлил дыхание и стал ждать сигнала.
Морр тяжело ступал вперед, неумолимо сокращая расстояние. Один из воинов опустил винтовку и поднял одну руку в очевидном жесте «стоп», когда инкуб и двое других были еще в дюжине метров от них. Синдиэль подготовился. Весь его мир уменьшился до размера булавочной точки – пересечения сетки целеуказателя. Действия Морра и остальных превратились в размытые пятна на краю сознания.
Но тут чья-то сильная рука неожиданно стиснула его лодыжку, и концентрация изменила Синдиэлю.
– А, Сийин. Как приятно увидеть тебя.
– Беллатонис. Ты, похоже, в прекрасной форме.
Два гемункула мгновение смотрели друг на друга среди творческого беспорядка, царящего в личных покоях Беллатониса. Столы, диваны и бюро едва проглядывали из-под густого слоя размотанных пергаментных свитков, металлических моделей, банок, флаконов, хирургических инструментов и раскрытых фолиантов. Взор Сийина как будто что-то выискивал, глядя на высокого мастера-гемункула. Беллатонис заговорил первым, чтобы нарушить молчание.
– Так чему я обязан удовольствием, Сийин? Мне жаль, что в последнее время я был недоступен, но мой архонт Маликсиан очень требователен. В этот самый миг я должен был бы готовиться к его триумфальному возвращению.
– Да. Твой архонт, Маликсиан, – задумчиво повторил Сийин. – Интересно, как бы он отреагировал, узнав, что ему изменяют, служа другому хозяину? Тому, чье честолюбие столь велико, что грозит городу ужасными бедствиями.
Беллатонис выглядел искренне ошеломленным этим заявлением. Что Сийин нашел в своих упорных поисках? Он осторожно ответил:
– Если такая теоретическая ситуация окажется реальна, то я уверен, что последствия будут тяжкими, и, как я опять же уверен, их ощутят многие связанные с ней стороны.
– Ты думаешь, Иллитиан отомстит за тебя? – насмешливо спросил Сийин, как будто разговаривая с наивным ребенком, сказавшим какую-то глупость. – Боюсь, в этом ты прискорбно ошибаешься, он далеко не сентиментален. Подозреваю, он скорее будет беспокоиться по поводу шныряющих вокруг карателей тирана.
Снова повисло молчание. Беллатонис повернулся и праздно погонял по сторонам какие-то мелочи, разбросанные по крышке лакированного бюро. Почуяв движение, плотоядные растения возле кормушек неподалеку начали корчиться и щелкать голодными пастями. Высокий гемункул про себя пожурил их за алчность.
– Хмм. Я думаю, Сийин, это всего лишь очередные предположения, – наконец заметил Беллатонис, – и ты не намерен идти к Маликсиану с тем, что у тебя есть – то есть ни с чем. Если бы у тебя были хоть какие-то улики, подтверждающие эти возмутительные заявления, то ты бы продемонстрировал их вместо того, чтобы пытаться шантажировать меня какими-то расплывчатыми инсинуациями.