Первые знания о мире и низких царствах Икан Каивата получил от учителей в детстве. Они поведали ему о дивияцентричной модели мира, в которой высшие люди гордо реяли над грязью и повелевали ею, тщательно следя, чтобы её брызги не попали на летающую твердь. В этой модели вселенная существовала исключительно ради того, чтобы Дивии было где продолжать свой бесконечный полёт.
В Доме Опыта он и его сверстники получили более серьёзное толкование взаимоотношений земли и неба. При всех своих недостатках, сословие Сохраняющих Опыт не скатывались в то упрощение взаимосвязей Дивии и низких царств, как делали это священники и воины. Но назвать взгляды учителей объективными тоже нельзя. Концептуально они оставались примерно в тех же рамках, что и детские. Вкратце воспитание среднестатистического правоверного дивианца сводилось к заучиванию основного положения, звучавшего как: «Дивия понад усё» или «Дивия über alles». А большего прирождённому жителю знать не надо.
В зрелом возрасте, как все дивианцы его социальной страты, Икан получал описания реальности и руководство как к ней относиться из «Игр Света» и слухов на рынках. «Игры Света» основывались на хвастливых россказнях воинов, а слухи — на туманных и скучных докладах послов Совету Правителей, искажённых и приукрашенных сплетниками.
Казалось бы, Икан Каивата выбрал торговое предназначение, он должен составить реальное представление о низких царствах. В конце концов, осознать: коль благополучие Дивии держалось на торговле, то, быть может, не всё так просто между землёй и небом? Но система торговых отношений Дивии с низкими выстроена так, что даже торговцам нет нужды покидать твердь надолго. Достаточно снарядить караван торговых небесных домов и долететь до Врат Соприкосновения, заботливо построенных поодаль от низких городов. Торговые партнёры низа встречали торговцев Дивии на коленях и лицом в пыли, что совершенно укладывалось в рамки представлений о покорности грязи и её места в картине мира правоверного и честного дивианца.
Что было забавным в безумии Икана, так это его двойственность.
Однажды к решётке подошёл Диаба, чтобы снова прочесть мне лекцию о воровстве серого мяса и о том, что я должен вскоре сделать некий выбор. Торговец, ранее трепетавший при виде Диабы, вдруг встал рядом со мной.
— Сегодня чудесный день, не так ли, уважаемый? — сказал Икан таким тоном, будто они с Диабой были приятелями и встретились в едальне Четвёртого Кольца за чашкой чая из листьев душистой ман-ги.
— Сейчас ночь, болван.
— Ни облачка над летающей твердью, — продолжил Икан. — Самое время посетить Дом Танца и посмотреть, как красавицы рода Дивиата плетут своими телами воздушные узоры под открытым куполом. А у вас, что нового?
Диаба недоумённо пошевелил бровями и вместо ответа плюнул в торговца. Тот утёрся и сообщил:
— Ну, моё время вышло, и я пойду. Ведь меня с нетерпением ждут во дворце сословия Меняющих Смыслы. И знаете зачем?
— Зачем? — спросил Диаба.
— Дабы выбрать расцветку ткани для танцоров Дома Танца. Вот зачем.
В этой своей эскапистской фантазии торговец представлял себя купцом, продававшим ткани. Вероятно, его психика вытеснила упоминания о низких царствах и том, что когда-то Икан Каивата торговал рыбой. И даже Внутренний Голос не мог докричаться до его сознания.
Подобрав лохмотья халата, он с достоинством удалился в свой угол камеры. Как-то так вышло, что лохань с нечистотами стояла там же.
— Не понимаю, зачем тебе этот болван, Самиран? — спросил Диаба. — От него больше пользы, если шаман порежет его на полоски мяса, а из костей сделает амулеты.
На этих словах в торговце проснулась вторая сущность. Он на коленях подполз к решётке и завыл:
— О, светлый господин, пощади меня! Позволь мне жить и служить тебе в живом виде, а не амулетом. Хочешь, я умою твои ноги своими слезами?
Он в самом деле начинал обильно плакать. Диаба ещё раз плюнул в него и ушёл, позабыв о лекции. Торговец поднялся на ноги. Подмигнув темноту в углу, прошептал:
— Ловко я его обманул, а? Ха-ха? Видели его глупое лицо? Так что лучше не гневите меня, господа. А то у вас будут такие же лица.
Грозно поглядел на меня, будто я был его врагом, Каивата уполз в свой угол.
Я не выдержал:
— Уважаемый, ты жив только оттого, что я попросил Диабу не убивать тебя.
— Это мы ещё посмотрим, господа, это мы ещё посмотрим, — невнятно пригрозил Икан.
Создатели ведают, каких господ представлял себе несчастный торговец. Но нельзя не признать — его ужимки и глупый лепет развлекали в те бесконечные часы, когда я уставал вспоминать прошлое и возвращался в горькое настоящее.