— Ты пытался сбежать?
Я открыл глаза. Тоже сел, прислонившись спиной к стене, и отчётливо произнёс:
— Если ещё раз прикоснёшься ко мне без спроса — сверну тебе шею.
На секунду в глазах незнакомца вспыхнуло что-то вроде ярости, но он быстро сменил её на смех:
— Ой, я и забыл, что на Дивии так не принято.
— В Дивии, — поправил я.
— Чего? — изумился сокамерник.
— Ничего. Что сказать-то хотел?
— Не пытайся сбежать, юноша.
— Тебя забыл спросить, грязесос.
Подавив теперь уже отчётливую вспышку ярости, он ткнул меня сандалией и продолжил:
— Болван. С башни не сбежишь, пока она летит. А своей строптивостью, ты только вынудишь стражей привязать тебя к стене.
Я был слаб, немощен, с линиями толщиной в паутинку, но озвученные угрозы нужно осуществлять. Небесный воин не бросает слова на ветер, но кладёт их на «Порыв Ветра», направленный во врага. Я поднялся с пола и кинулся на сокамерника, рассчитывая ударить в лицо.
Расслабленный вид соперника ввёл в заблуждение, он был готов. Одним быстрым движением стопы, словно могучий мастер кунг-фу, он ударил меня твёрдым кончиком сандалии в голень. Я рухнул перед ним, отметив, что сила его удара не ослаблена. Это был полноценный удар. Незнакомца не смиряли озарениями! Хотя он уверял меня, что подавлен, как и все. Впрочем, раз он подсадная утка и предатель, то это ожидаемо.
— Ублюдок, — выдохнул я. — Если бы у меня были полные силы…
— Да, тогда неизвестно кто победил бы. Ты неплохой воин, Самиран, но и я не хуже. Особенно в умении драться ногами.
И снова как учитель кунг-фу из китайского боевика семидесятых годов, он насмешливо вытянул ногу и покрутил стопой.
Я вяло плюнул в его сторону и отполз к своей стене.
Наш разговор вёлся на повышенных тонах не только из-за враждебного настроя, но из-за грохота каменных стен летающей башни. Он то затихал, то многократно увеличивался, заглушая слова.
Дождавшись относительного затишья, сокамерник спросил:
— Вот скажи мне, Самиран, на что ты рассчитывал, пытаясь сбежать? Линии твои ослаблены, Моральное Право подавлено. А оно у тебя, как я догадываюсь, весьма высокое, что делает тебя опасным противником.
Я снова плюнул, но слюней не было.
— Предположим, ты выбрался бы из этой темницы. Что дальше?
— Убил бы всех выучек и колдунов. И прислуживающих им предателей.
— Их слишком много. Это невозможно. Не говоря уже о том, чтобы убить меня.
— Будь у меня вся толщина линий и одна мочи-ка, я показал бы тебе невозможное.
— Ты хотя бы знаешь, сколько людей в башне?
Хороший вопрос. Я попросил Внутренний Голос напомнить, сколько он насчитал низких, замеченных мною. Голос тут же напомнил, что полной уверенности нет, так как моему обзору доступна малая часть башни. Предположительно я увидел пятьдесят шесть выучек и двадцать колдунов. Так же можно предположить, что на самом деле их в разы больше. Внушительное число. Больше, чем в тех башнях, что мы захватывали во время войны.
Сокамерник расхохотался:
— Слушаешь подсказки Голоса? Интересно, а почему он не подавлен, а?
— Вовсе нет, Голос подавлен, — соврал я.
— Ну, Самиран, опытному взгляду известно, когда высший разговаривает со своим Голосом. Особенно по тебе это заметно, будто ты вообще не научен с ним обращаться.
Я промолчал. Этот ублюдок прав. В отличие от настоящих дивианцев, я до сих пор общался с Голосом так, будто он нечто отдельное от меня. Голосовой помощник, который не отключить. Тогда как прирождённые жители с детства привыкли к тому, что Голос это как сердцебиение, рост ногтей или дыхание, то есть неотъемлемая часть личности.
Незнакомец продолжил измываться:
— Когда ты слушаешь Внутренний Голос, Самиран, то похож на гракка, приготовившегося испражниться на кучу сена: такой серьёзный и сосредоточенный.
— Сам ты гракк обосравшийся, — не нашёл я ответа получше.
— И всё же, предположим, ты освободил своих товарищей, убил всех врагов, включая, полагаю, и меня, и захватил башню. Куда бы ты полетел?
— Сам знаешь куда.
— Ты не знаешь, где мы находимся.
— Я разобрался бы.
Незнакомец покачал головой:
— Ты заносчив, как все дивианцы. Всю жизнь прожил в ограниченных стенах Колец. Ваша вселенная — это пределы Дивии. Ты не способен представить, насколько огромен мир под днищем вашей летающей тверди.
Как раз я отлично представлял, насколько громаден и малонаселён нижний мир. Но не стал возражать.