— Остановите его! — кричит Хайдо.
— Очарование, — улыбаясь киваю.
Бросившиеся в бой девушки, падают и постанывая бьются на полу от накрывающих их оргазмов. О приказе Хайдо все забывают. Сам Хайдо…
Телепортация вперёд, два взмаха мечом и возвращение обратно. Стряхивая с лезвия кровь, брезгливо смотрю как потерявший руки Хайдо, заливая пол кровью падает на колени.
— Зачем? — стонет он. — Я же хотел…
— Построить утопию? Ох, вот я злодей. Такие планы порушил. Подожди ка. Да ты мне врёшь. Ты же… Да быть не может. Ты на самом деле хочешь захватить мир! Ай-яй-яй, как не хорошо. Как не хорошо врать королю демонов. Знаешь что за это бывает? Сейчас узнаешь. Темудзин! А ты что молчишь?
Скованный страхом от волн Ки Темудзин, сказать ничего не может. Пытаясь поднять меч стоит и стиснув зубы рычит.
— Нечего сказать? Эх, жаль.
— Хайдо-сама, — рычит рыцарь. — Я остановлю его. Уходите…
— Какое рвение. Какая преданность. И это, Темудзин, по отношению к тому кто убил твоих родителей. Ой, Хайдо, а что это нас так перекосило? Правда глаза колет? Слушай, рыцарь. Извини, но тебя имеют как дешёвку. Да-да. А судя по воспоминаниям этих девушек, Хайдо имеет и их, но уже по-настоящему. Темудзин, я предлагаю тебе сделку. Выгодную. Ты отрубаешь голову вот этому хмырю. За это я отпускаю тебя. Тебя и всех находящихся здесь детей. Если нет, увы…
— Тебе можно верить?
— А у тебя выхода нет. Хочешь сдохнуть, мне тебя не жалко. Хочешь жить, хочешь сохранить тех несчастных кого Хайдо использует в своих мерзких целях, я помогу. Ты пока подумай.
Пока Темудзин думает, подхожу к бьющейся в конвульсиях девушке. Просмотрев её разум качаю головой, вызываю из инвентаря охотничий револьвер и приставив к виску вышибаю ей мозги.
От звука выстрела, Темудзин подпрыгивает и даже мечь поднять умудряется. Но нападать не хочет. Ранке, которую я только что убил, а душу её утянул в ловушку, неприятна ему от слова совсем. Ничего кроме почти неуловимого облегчения, её смерть в Темудзине не вызывает.
Следующей идёт Фугаи. В её голове, всё ещё хуже. Ощущение такое, что поехавшие психи, садисты и идиоты, всегда стягиваются в одну кучу. Потом придумывают себе безусловно великую цель и постепенно начиная верить, творят бесчинства.
Выстрел. Фугаи заливая пол кровью дёргается на полу. Её душа залетает в часы. Переключаюсь на последнюю, долго не смотрю что там у неё в башке творится. Она жестокая садистка, готовая головы лишиться ради Хайдо.
Выстрел и её существование прекращается. Душа, без возможности переродиться улетает в часы.
— Ну вот и всё, — взяв сигариллу прикуриваю от вспыхнувшего пальца и выдыхая облака фиолетового дыма подхожу к Темудзину. — Ну и что ты решил, рыцарь без страха и упрёка? Что ты выбираешь? Жизнь или смерть? Теперь поторопись, не трать моё время.
— Ты на самом деле нас отпустишь?
— Да. Просто возьму и отпущу. Убей Хайдо и можешь забирать молодняк и валить куда тебе вздумается.
— Темудзин, — стонет находящийся при смерти Хаайдо. — Предатель. Надо было убить и тебя.
— Какая глупость, Хайдо. Ты только что, взял и уничтожил свой последний шанс. Призрачный, потому как этому рыцарю со мной ни при каких условиях не справится. Но всё же… Он сомневался, он мне не верил. Он уважал тебя. А теперь, ты подохнешь от рук того, кто тебя ненавидит. Темудзин, заканчивай.
Убрав давление Ки, глубоко затягиваюсь и наблюдаю как Темудзин волоча за собой меч, гремя латами идёт к Хайдо.
— Мерзкий ублюдок, — пытается рычать Хайдо. — Такое же ничтожество как и твои родители. Они…
Договорить Хайдо не успевает. Взмах меча и его голова катится по полу. Тело падает, дёргается… Рыцарь снимает шлем, закрыв лицо руками садится на пол…
— Так, чуть не забыл, — подходя к трупу Хайдо и боевым ножом вскрывая его грудную клетку ворчу. — Камень Гелела. Где же он? В лёгких нет. В желудке нет.
— Возле сердца, — не скрывая ужаса, дрожащим голосом говорит Темудзин.
— Спасибо. Нашёл! Красивая штуковина. Мне пригодится. А в этих? В этих тоже такие есть?
— Д-да…
— А у тебя? — широко улыбаясь спрашиваю. — Эй! Ты чего упал? Я же просто спросил! Обмочился ещё. Тоже мне, рыцарь. Да что здесь такого, не пропадать же добру! Да ну тебя.