Эти усилия вылились в обвинение в нападении при отягчающих обстоятельствах и пометку верхнего уровня. Вторую она получила за свой импровизированный нож, но во время избиения штурмовики не удосужились сообщить ей об этом.
Больше Джин не видела девочку-оциоку. Остальным членам ее семьи быстренько обстригли когти и отправили работать обратно в шахты.
— И все же, — добавил адмирал, проходя мимо ленты конвейера, на котором работала Джин, — мне кажется, что за пятнадцатичасовую смену можно было бы добиться большего.
Джин все так же не поднимала головы. Нажать красную кнопку, потянуть рукоятку, передвинуть контейнер. Нажать красную кнопку, потянуть рукоятку, передвинуть контейнер. Не поднимать головы. Девушке был знаком тон этого офицера. Она понимала, что он имеет в виду. Не поднимать головы. Нажать красную кнопку. Потянуть рукоятку. Передвинуть...
— Эй, ты! — Голос адмирала заглушил даже звук работающего подъемника.
— Я?
Джин подняла глаза. Ответивший был ей знаком. Они встречались еще до лагеря. Впервые это произошло на Инусаги, но тогда она еще не знала его имени. Потом они пересеклись на Скуле, и она хорошенько врезала ему прямо по лицу.
Берк.
Джин и не подозревала, что его арестовали и отправили на Вобани. Он держался словно один из заключенных-старожилов, которые уже немало повидали в лагере. У него появились новые шрамы, а выражение лица стало настолько мрачным, что Берк казался древним старцем.
— Ты, — улыбнулся адмирал, и по спине Джин пробежал холодок.
Берк был широк в плечах, а его мышцы напоминали вздувшиеся канаты. Но рядом с куда более низким офицером заключенный все равно казался забитым и испуганным ребенком.
— Как ты думаешь, можно заставить твоих товарищей работать усерднее? — ласково спросил адмирал.
— Я... — Узник запнулся, переводя взгляд с адмирала на надзирателя и обратно. Если он ответит отрицательно, прав будет начальник тюрьмы, если согласится — офицер. — Да, — наконец решился он.
— И как же, по-твоему, мы можем заставить это отребье прилагать еще больше их драгоценных усилий во славу Империи? — полюбопытствовал адмирал.
На этот вопрос Берк ответить не мог. Он не мог попросить дополнительной еды или дополнительных перерывов, иначе рисковал бы потерять то немногое, что у них было. Жестокая шутка судьбы.
— Я... я не...
— Ты не знаешь, — фыркнул адмирал.
Берк широко распахнул глаза и отрицательно замотал головой.
— К счастью, я знаю.
Гость отвернулся от арестанта и обратился к остальным заключенным, работавшим в погрузочной зоне. Не прилагая никаких усилий, он приковал к себе внимание всех и каждого. Контейнеры остановились. Все наблюдали. И ждали.
— Предложи я вам какую-нибудь награду за более усердный труд, — продолжил имперец, обращаясь ко всей толпе, — это было бы нечестно, не так ли? Вы нарушили законы Империи. Вы отбываете здесь наказание. Вы не заслуживаете награды. К тому же, — добавил он, — вовсе не награды заставляют трудиться усерднее, это все наивные мысли. Страх, вот что действительно повышает эффективность.
Одним плавным, текучим движением адмирал достал бластер и выстрелил Берку в голову. Тело несчастного еще не успело упасть на пол, а все до единого заключенные уже вернулись к своим обязанностям.
Джин Эрсо еще никогда в жизни не трудилась усерднее, чем в тот день.
Глава двадцать четвертая
Джин хладнокровно проанализировала сложившуюся ситуацию. Хорошо, что она унаследовала от отца хотя бы способность отстраняться от происходящего и оценивать мир глазами не обывателя, а ученого.
Во-первых, она была одна. Со улетел. Кодо улетел. Снаружи оставались только имперцы и жители Темси-Прайм. Не стоит рассчитывать на их помощь. Когда вокруг рушится, горит и погибает целый мир, никто не проявит участия к незнакомцу.
Во-вторых, она была вооружена, у нее были нож Со и его бластер. Сама Джин отправилась на завод без оружия — легенда его не предусматривала. Нож и бластер — это не так уж и плохо, но они бесполезны против звездных разрушителей, СИД-истребителей и орды штурмовиков.