— Сдохла! Своею же тёмною тварью сожжена, прямо там на своём капище чёрном. Мы близко подходить не стали, а то мало ли, но одни головешки вместо тела лежат, вот так вот и надо, вот она, справедливость небесная… Да, ты это, кто такая-то? Я вроде спрашивал, да не помню ответа. Как звать? Меня — Мыкола. О! Рыбины знатные, деваха красна, да ещё рыбачка… муж есть?
Мдааа, я сделала серьёзное лицо, последний его вопрос вызвал у меня лишь отторжение, не нравилось мне такое. Затем, я подумала насчёт имени, если я ему скажу, что меня зовут Лионесса, он точно охренеет, нужно как-то скосить за «нормальную». Прохихикалась мысленно от кучи нахлынувших вариантов, но время шло, а этот Мыкола, уже, начал нервничать и выдыхаться от нетерпения.
— Лора я, мужа нет, пока ещё нет, хотя есть кое-кто на примете, — от лжи желудок свело, и всё в теле заломило, но я стиснув зубы, стерпела, правда громко икнув, что впрочем пошло на пользу для формирования образа простачки, — в лесу этом невесть как очутилась, уснула у себя дома, проснулась здесь. Ну и благо умения имеются, может, обменяю на фрукты, или овощи какие.
— Уууу, видать тебя ведьма колдовством своим поганым сюды закинула. Ну, жива осталось и оно уже хорошо, да? Видать далеко дом, раз такое имечко… Лора. У нас в деревне Аннушки да Марьяны, Ефросинья есть, Василиса, а вот Лору первый раз встречаю. Где жила-то хоть? Надо же понять, как тебе домой добираться после встречи с паном. Кстати, пойдем, пора в деревню возвращаться и там пана ждать будем. А кто у тя там на примете? Сильный хлопец, крепкий, на ногах стоит? А то смотри, я вот и избу имею, и кур, и поросей, и на поле хорошо работаю, а коли ты рыбачка, так вместе бы удить ходили…
Мыкола попытался изобразить на своём бородатом лице самое нежное выражение и игриво подмигнул. От чего меня слегка передёрнуло, если б не ситуация в которой я оказалась, я бы просто свалила куда подальше. Нервировали меня такие типы, только увидели и сразу их отдайся, бррр… Мы двинулись в путь через лес, остальные селяне заинтересованно поглядывали на меня, но вести беседу Мыколе не мешали. Я отвернулась от него, разглядывая окрестности, стараясь запоминать какие-то особенные детали, вдруг придётся возвращаться. Мыкола бросал на меня откровенно жаждущие взгляды, разглядывая длинные ноги и почти не прикрытое тряпкой тело. Коротковата она…
— Мир мой, совсем на ваш не похож. Там летающие корабли есть всякие разные, магия могущественная, технологии развитые, дома очень красивые и большие, многоуровневые, — потом я осеклась, вот дура, чего я несу-то, а что если они подумают, что я всё-таки с ведьмой той была за компанию, ууу, нужно сменить тему, — ээм… тот, кто на примете, прекрасен, меня полностью удовлетворяет во всём, — я покраснела и снова икнула, желудок сжало ещё сильнее, а кости так заломило, что я чуть не упала, — а живу я в таком месте, что на пол деревни вашей по размеру, самый настоящий дворец.
Мыкола аж споткнулся на ровном месте и какое-то время шёл молча, пытаясь осмыслить сказанное.
— Мдааа, видать страна далекая. Ну, про дворец заливать не надо, про дворец это ты ж тогда прынцесса кака заморска, с удочкой и карпами, ага, хехехе. Нехош про жениха говорить, дык я в душу не лезу. Но вот слова, которыми говоришь, дикие и непонятные. Летает у вас там что-то, технилогии какие-то, явно далеко. Ничего, пан разберется, авось поможет тебе.
Остаток пути до деревни Мыкола молчал, переваривая услышанное. Мне это было на руку. Вскоре мы всей процессией вышли на широкую и единственную улицу, вдоль которой стояли большие, но неуклюже сложенные деревянные избы с соломенными крышами. Приземистые и пухлые, они напоминали лохматые кексики. Деревня жила полной жизнью, повсюду бегали дети разных возрастов в грязных грубо сотканных рубахах, за детьми бегали гуси и куры, за всем этим наблюдали лениво пердящие свиньи и меланхолично жующие коровы. Женщины тоже были, но жались к домам, готовые в любой момент юркнуть внутрь, и периодически пытались удержать детей рядом с собой. Их платья вызывали в голове старое и ветхое слово из исторических хроник — «сарафан».
— Во, заходь пока ко мне в избу, сядь на лавку, я сейчас пожрать соберу. Как раз, как докушаемся пан наверняка ужо подъедет.
Внутри деревянная изба Мыколы была обставлена весьма колоритно. На столе была тарелка с яблоками, хлебом и парой помидорин, красовались остатки недавней пьянки, от белесой жидкости в больших деревянных чашках явно несло алкоголем. На стенах, то тут, то там — висели шкуры животных, от коровьей до медвежьей, а на стене над очагом красовалась голова оленя с рогами. Ужас, и как можно убивать такое создание! В углу хижины кучей валялись ржавые инструменты, тут были и топоры, и ручные пилы, и тяпка, и лопата. Вероятно, вилы тоже чаще всего стояли здесь. Кровать — набитые сеном мешки, а в качестве одеяла — чья-то обрезанная меховая шкура. Картину завершал окровавленный тесак, лежащий в столь же окровавленном деревянном корыте. Тут явно что-то недавно рубили, вернее кого-то. За импровизированной кроватью я заметила небольшой деревянный сундук, кажется без замка. Мысли метались из стороны в сторону, с одной стороны хотелось какого-то укрытия, с другой, компания этого Мыколы совсем не внушала доверия, вернее вообще никакого доверия. Я знала, что мне необходима какая-то более нормальная одежда, чем — то, во что я облачена. Я оглянулась несколько раз, чтоб проверить, не видит ли кто меня. Тихо… никого. Я выложила из ведра карпов на стол, а в ведро положила яблоки и помидоры, то что нужно. Затем открыла сундук с мыслями, может чего и найду. В сундуке лежала небольшая книга с белым кругом на обложке, рядом с книгой лежал амулет на цепочке: металлическое кольцо, слишком большое, чтобы носить на пальце, слишком маленькое, чтобы носить, как браслет. Возможно, круг на обложке книги и этот амулет как-то связаны. Кроме того в сундуке нашёлся небольшой нож в кожаных ножнах, деревянная рукоять была украшена выжженными узорами, а лезвие было на удивление чистым и не ржавым. Здесь же лежала стопкой одежда грубого покроя, судя по размерам явно принадлежащая Мыколе. Широкие штаны, несколько рубах, которые по длине для меня были, как целое платье. На душе как-то по-особому потеплело при виде книги и амулета, почему-то они приятно отозвались, но одежда порадовала куда больше. Валяющаяся неподалёку шкура, служившая одеялом, думаю, сыграет роль сумки. Кивнув своим мыслям, я покидала в самую середину шкуры пару рубах, положила поверх книгу с амулетом и прикрыла всё это штанами. Встав, я ещё раз посмотрела на стол, кружка будет не лишней, ополосну в реке. Вылив содержимое кружки прямо на пол, я положила её в ведро. Идеально заполненное теперь, оно нехило так прибавило в весе. Собрав одеяло, я взвалила его на плечи, как мешок, взяла ведро, оглянулась и вышла из избы.