Некоторое время они смотрели друг на друга молча. За дверями бубнили голоса, слышен был звук работающего телевизора. Гудящий кондиционер неровно выдыхал в кухню холод, поскрипывали поворотные жалюзи.
– Тебе нужны люди? – спросил француз, недобро щурясь. – Я позаботился об этом – вызвал дублирующую команду. Она здесь, в получасе езды. Полностью экипированы, готовы к действию. Остается только их сориентировать. Ты готов?
– Дублеры? – непритворно удивился Шульце. – Второй европейский легион?
– Ты думал, что тебе нет замены? Огорчу твое самолюбие – она есть. Так ты готов направить второю команду по следу?
– Я должен ее возглавить?
– Ну, зачем?.. У этой команды уже есть легат, и во втором нет необходимости, – сказал Морис, не в силах скрыть враждебность, сквозящую в каждом произнесенном звуке. – Возьмешь тех, кто у тебя остался, и поработаешь на общее дело. Заодно постараешься исправить ошибку, если сможешь. Теперь пункт два – мое молчание. Докладывать не побегу, но если меня найдут и спросят, как обстоят дела – скажу, как есть. Вранье будет стоить мне не должности, а жизни. Я не готов отдавать за тебя жизнь, Карл.
– Пункт три?
– Дать тебе время? – спросил француз.
– Да.
– Вот тут промашка! Время – не моя епархия. Насколько я знаю, о продлении срока операции договориться не удалось, и, если мы не закончим всё этой ночью, нам будут противодействовать.
– Насколько серьёзно?
– Думаю, что очень серьезно. Так серьёзно, что мы костей не соберем!
«Ты! Ты костей не соберешь! – мысленно проорал Морис в лицо этому наглому швабу. – Ты!»
И тяжело вздохнул.
– Тогда я все делаю правильно, – сказал Карл. – Мы выиграем минимум 12 часов, а, если повезет – и больше!
– Да, ну… – ухмыльнулся француз. – И как ты собираешься это сделать?
– Я собираюсь сделать так, чтобы израильтянам было не до нас….
– Не понял, – поморщился Морис, хотя догадка уже вспыхнула у него в мозгу. Идея была хороша, но… каким же безумцем надо быть, чтобы надеяться на ее благополучное воплощение! Интересно, какое место выбрал герр Шульце?
– И не удивительно, мой маленький друг, что ты ничего не понимаешь, – издевательски произнес Вальтер-Карл. – Ты же у нас кабинетный работник, так?
«Самодовольный шваб, – подумал Морис, изображая неведение. – Это я-то кабинетный работник? Как же такой вот прямой и противный, как кишечная палочка, тип сумел столько лет успешно руководить легионом? И я ему в этом всячески способствовал! Я! Как? Ума не приложу!»
– Пока я пойду по следам профессора, – продолжил немец, всем своим видом выражая превосходство над собеседником – так огромный кудлатый волкодав поглядывает на йоркширского терьера, которого может проглотить в одно движение. – Мои здешние друзья устроят шум в Иерусалиме и Эйлате. Деньги у них теперь есть, евреев они не любят больше, чем мы с тобой, так что мое предложение пришлось им очень даже по душе! Думаю, что Шин Бету ближайшие пару суток будет не до профессора и его проблем.
Карл торжествующе поглядывая на собеседника, откинулся на стуле, закачался на хлипких ножках, которые, казалось, не выдержат веса массивного тела. Но стул выдержал.
Француз вспомнил их первую встречу в маленьком парижском бистро – выступивший тогда на лбу испуганного Карла пот, сведенные в напряжении плечи, нервное подергивание щеки и глаза, в которых то и дело вспыхивал страх, ожидание удара и неуверенность. М-да… Как же меняет людей власть и ощущение собственной безнаказанности. Ну, ничего, старичок, ты еще повернешься ко мне спиной! Радуйся, что пока нужен, но нужен ты не вечно… Нужно терпеть твою самонадеянность, твое хамство. Нужно выдержать…
И Морис выдержал, сохраняя на лице нейтральное выражение, и ничего не сказал. Даже накатившаяся было удушливой волной ярость затихла – ярость плохой советчик, если грозит опасность, а в голове француза зазвенел тревожный звонок. Это был даже не звонок – завыла сирена тревоги. Уж с чем-чем, а с интуицией у него все обстояло хорошо! Без этого важного качества он превратился бы в покойника уже много лет назад. Интуиция подсказывала, что когда заваривается такая каша, то надо не «держать лицо», а лететь из страны первым же рейсом, причем неважно куда. Мертвому репутация без надобности! Что толку слыть храбрецом посмертно? Шин Бет – не та контора, с которой можно играть в кошки-мышки. Вот это влип! Если не завалят свои – доберутся чужие! Немедленно доложить наверх! Немедленно! Пусть они разбираются, пока не поздно!