- Да.
- И правильно. Я вижу, что Валику лучше, так что ты все сделал как надо.
- Ира, это к сожалению, не все.
- Ты про убийство? Ты всю ночь был дома, я под любой присягой это подтвержу.
- Зануда во мне, говорит, что слово жены, для суда не очень важно. Но дело не в этом. Тот человек, который дал мне кинжал и адрес ведьмы, предупредил, что я стану проклятым, если совершу задуманное. И моя жизнь необратимо измениться.
- Что это означает? - Вот теперь похоже Ира была испугана по-настоящему. Ты взял то что было у Валика на себя? Ты можешь умереть?!
- Хуже. Умереть как раз я не могу. Точнее не должен. Знаешь, Ириш, это звучит как бред, я не хочу произносить такую белиберду. Вчера, я подозревал, что могу не вернуться, и написал тебе письмо. - Он протянул распечатку. Ну заодно написал все пинкоды, скоро деньгами распоряжаться сможешь только ты.
- Миша, не тяни. Просто скажи.
- Читай, маленькая, а я пойду кофе сварю.
На кухню, Ира пришла минут через пять. Валик играл с ее волосами, и что-то неразборчиво говорил.
- Это правда? То, что там написано?
- Думаю, что да.
- Кот, знаешь, даже если это так, мы что-нибудь придумаем.
- Конечно, но давай сегодня просто насладимся этим днем. Завтрак и бегом на улицу!
Они снова шли по набережной, катили коляску по очереди, болтали ни о чем. Миша успел рассказать о правой руке, и когда он склонился над малышом, корча тому забавные рожицы, Ира взяла его ладонь. Ноль реакции. Тогда она сдавила пальцы, а потом и царапнула. Муж не отреагировал.
- Ты действительно абсолютно ничего не чувствуешь?
- Да, маленькая - грустно улыбнулся он.
Затем они пили кофе, сидя на лавочке, болтали, и никто не хотел думать о завтрашнем дне.
Валик проснулся, попросился на ручки. Его держали по очереди, играли. Миша хотел впитать этот день полностью, прочувствовать каждую секунду. Потом они гуляли по травке, отец держал сына за две руки, тот смешно перебирал ножками. В какой-то момент, мужчина вдруг понял: он перестает ощущать левую ладонь.
Они вернулись домой, и тут Михаил вспомнил о трофее, принесенным из дома ведьмы. Перстень по-прежнему лежал в кармане куртки. Мужчина извлек, посмотрел. Красивый, и наверняка дорогой. Но было в нем что-то еще. Подумав, он отнес его в комнату
- Что это? - Ира покрутила его в пальцах, вопросительно смотря на мужа.
- Сувенир, от ведьмы притащил.
- Думаешь стоило что-то брать из того проклятого дома?
- Знаешь, в тот момент я не думал. Просто взял. А сейчас не знаю. Пусть пока полежит в шкатулке, не уверен, что его стоит носить. Но и выбросить - рука не поднимается.
Ира промолчала, но мужчина заметил, что она не отводила взгляд от перстня, пока тот не исчез внутри шкатулки, в которой женщина хранила свои украшения.
А вечером, Валик впервые прошел по комнате ни за что, не держась. Он стоял как обычно около дивана, смотрел на противоположную стену, а потом, решившись, отпустил надежную опору, и быстренько перебежал к стенке. И потом с победным видом обернулся - видели ли его родители такой успех.
Ночь. Малыш уснул. Тихонько бормочет телевизор. Они с женой лежат в обнимку.
- Как ты?
- Левую руку тоже не ощущаю. И пальцы ног.
- А остальное?
- Остальное - работает, - с улыбкой произнес он, и поцеловал жену. Ее руки скользнули по мужской спине, и он на секунду отстранившись от ее губ, предупредил - не могу контролировать силу, сделаю больно - скажи.
- Перестань уже разговаривать, - прошептала она.
Миша тихонько выскользнул из объятий спавшей жены. Он вообще не чувствовал тела, ни рук, ни ног. Казалось все залито какой-то пустотой. По всей видимости, сейчас все и начнется. Он прошел во вторую комнату, не хотел, чтобы это увидела Ира или Валик, если вдруг случайно проснуться. Машинально прихватил с собой подушку. Мелькнула мысль, а не приготовить ли мне кофе, напоследок, но тут тело словно пронзило тысячами иголок. Он сжал зубами край подушки, как делал когда-то, будучи еще подростком. Жутко болело ухо, хотелось кричать, но не хотелось показывать свою слабость. И он, таким образом, кричал, не привлекая ничьего внимания.
В какой-то момент боль стала невыносимой, ему показалось, что в позвоночнике возникла трещина, и начала расширяться, тело выгнуло дугой, и кожа на груди начала рваться, идти лоскутами. Тоже самое происходило с руками и ногами, подушка выпала, он бы кричал от невыносимой боли, но ни звука не вылетало из перекошенного рта. Потом неожиданно пришла легкость, казалось он парит в невесомости. С глазами тоже что-то было не так, комната словно плыла, отдалялась. И наконец-то пришло спасительное забытье.