— Мы ждем, Дугар, — напомнил Алексей.
— О чем же вам спеть?
И хотя был Дугар шофером, он запел старинную аратскую песню о быстроногих скакунах, которые пасутся на приволье в бескрайней монгольской степи. И пусть не было в этой песне ни слова о машинах, зато были в ней слова о дружбе и о том непередаваемом ощущении скорости, которые испытываешь не только тогда, когда скачешь верхом, но и когда ведешь автомобиль.
Колонна для поездки в Алтанбулак была готова. Проводить русских друзей собралось множество народу — все шоферы и рабочие со всех баз Монголтранса, представители партийных и общественных организаций столицы, просто друзья и товарищи. Дугар и Базар уезжают в рейс. Вместе с Дугаром маленький Ульдзийсурэн. Алексей и Кононов одеты в дэлы на белой овчине — этот подарок несколько ночей напролет шили теща Дугара и жена Базара Дэлгэр.
Звучат в воздухе последние напутствия, пожелания, советы.
— Смотри, Дэлгэр, — говорит Алексей, — хорошенько учи своих ребятишек, — стране нужны грамотные люди.
Дэлгэр кивает головой: сколько раз она уже слыхала это от Алексея, но, как видно, в последние минуты нелегко найти тему для разговора. Вот и Дугар стоит с Алексеем и Кононовым, возле них Базар, накануне они сказали друг другу так много, что сейчас словно бы и говорить не о чем. Просто смотрят один на другого, стараясь запомнить покрепче. Мать Насанху вручает Алексею и Кононову по узелку с сушеным творогом.
— Это вашим детишкам, пусть попробуют монгольского лакомства.
Но вот ревет гудок, пора в путь. Шоферы пошли по машинам. Алексей обнял тещу Дугара, она поцеловала его в щеку, он ее — в морщинистый лоб. Слезы покатились по лицу старухи, — любимого сына провожала она сегодня, доведется ли встретиться снова?
— Эй, Алексей, погоди!
К Алексею со всех ног мчался Сухбат. Сунул ему сверток в руки; они похлопали друг друга по плечу.
— Счастливого пути! — сказал Сухбат. — Чуть было не опоздал. Никогда бы себе этого не простил.
— Смотри, Сухбат, я твердо надеюсь, что скоро ты опять будешь за рулем.
— Спасибо за все, Алексей, я никогда вас не забуду. Они обнялись и расцеловались.
В последние мгновения перед разлукой всегда кажется, что забыл сказать другу самое главное…
— Счастливого пути!
— Счастливо оставаться!
— Иванов, товарищ Иванов, не забывайте нас!
— Дорж, где Дорж?
— Сергей, пожалуйста, напиши мне сразу, как приедешь. Я сейчас же отвечу.
— Тимур, помни, что я тебе говорил, — чтобы машину водить без поломок!
— Мунко, про заднее колесо не забудь! Закрепить надо!
Головная машина тронулась с места, за ней — остальные. Но дверцы кабин еще долго не закрывались — русские водители все махали на прощанье рукой монгольским друзьям. А иные шли рядом с подножкою до тех пор, пока машины не начали набирать скорость. Вот они уже мчатся стрелой, за ними не угонишься, но долго еще, покуда колонна не выехала за город, толпы людей на улицах провожали ее приветственными криками.
Рядом с Алексеем сидят Дугар и его сынишка; Дугар поведет машину в обратный путь. Алексей погладил мальчика по голове.
— Вырастешь — хорошим шофером будешь, как твой папа.
Ульдзийсурэн засмеялся:
— Конечно, буду шофером! И обязательно к вам приеду, дядя Алексей.
С интересом, словно впервые, глядит Алексей на пробегающие за окном степи, леса, склоны далеких гор. Глядит — и запевает монгольскую песню.
Дугар подхватывает, и они поют негромко, задушевно:
В пути заночевали; на другой день к вечеру прибыли в Алтанбулак. Вот где Дугар почувствовал, что действительно наступает разлука! Председатель правления Монголтранса товарищ Дорж и другие официальные лица, жители Алтанбулака — все прощались с русскими тепло и сердечно. Голос Дугара задрожал, когда он сказал Алексею:
— Непременно навести семью Егора. Расскажи им, какой верный, надежный друг есть у них в Монголии. Подарки передай. Скажи — ждем их в гости.
— Не сомневайся, Дугар, все исполню в точности.
Алексей шагнул к кабине. Громко заплакал Ульдзийсурэн. Впрочем, у всех — уезжающих и провожающих — были на глазах слезы. Несколько новых машин, специально присланных за русскими шоферами, взяли курс на Кяхту…