— Заходят с тыла! — крикнул кто-то вдруг.
Дугар оглянулся. Действительно: вниз по склону на них мчались всадники. Дугар растерянно посмотрел на Даша: куда стрелять, если враги со всех сторон? Цирики стали поспешно отходить в лес. За ними гнались белые, их обнаженные шашки сверкали в лучах заходящего солнца. Даш подполз к командиру с биноклем, они о чем-то заспорили. Дугар отвернулся и выстрелил в передового всадника, преследовавшего цириков; тот упал с коня. Вслед за Дугаром открыл огонь и весь взвод Даша. В рядах белых конников началось смятение, воспользовавшись которым цирики остановились и возобновили бой.
— По коням! — закричал монгол в русской гимнастерке, — по ко-о-ням!
Мимо Дугара навстречу противнику уже неслись конники Народной партии. Дугар бросился было искать своего коня, но вдруг откуда-то справа выскочил отряд белых и на рысях помчался прямо на него. Выстрелом свалив с седла передового, Дугар взглянул дальше, в том направлении, откуда двигались белые, и увидел, что по склону со страшным шумом катится поток людей, овец, коней. Еще минута-другая — и враги будут здесь. Похоже, однако, что они не наступают, а удирают — столь беспорядочно их движение. Позже Дугар узнал, что на помощь монгольским цирикам подоспели русские красноармейцы и ударили белым в спину. Но сейчас мимо, один за другим, проносились всадники. Дугар окликал их, но безуспешно. Наконец один заметил его отчаянные жесты и придержал коня. Дугар вскочил на круп, и конь понес двойную ношу так же легко, как нес одного. Внезапно Дугар почувствовал, что спина цирика, за которую он крепко держался обеими руками, как-то странно обмякла. Конь захрапел и взвился на дыбы, а потом поскакал прямо в лес, подальше от выстрелов. Когда он наконец остановился, изнуренный бешеной скачкой, Дугар соскочил, а тело всадника сползло на траву. «Убили!» — догадался Дугар. Он оттащил цирика под высокую сосну. Из простреленного горла черным фонтанчиком еще била кровь, но скоро иссякла, застыла. Дугар набрал веток, прикрыл убитого. Конь подступил вплотную, потерся о его плечо; словно признавая в нем нового хозяина, Дугар ласково потрепал его по шее и вскочил в седло: надо было искать своих. Вскоре стемнело. Глухие раскаты выстрелов доносились, казалось, со всех сторон. Куда ехать? Чтобы не угодить прямо в лапы врагу, Дугар решил дожидаться рассвета. Чем кончился бой? Не может быть, чтобы весь взвод погиб! Дугар спешился, лег под дерево, на всякий случай намотал на руку повод. Очень хотелось есть, еще больше мучила жажда. Тем не менее он уснул быстро, словно провалился в темный колодец.
Сколько длился его сон, Дугар не знал; проснулся он оттого, что повод впился в руку. Стояла глубокая тишина, слабый ветерок шелестел ветвями деревьев. «Так тихо бывает только перед рассветом», — подумал Дугар. Он не ошибся — вскоре начало светать. Он проверил оружие, нащупал в поясе металлические детали — все на месте, можно ехать дальше.
Конь с трудом продирался сквозь чащу, переступал через поваленные деревья, раздвигал грудью густой кустарник. Скоро ли кончится этот лес? Заросли отступили внезапно, сменившись обширной каменной осыпью. Ухо уловило едва слышное журчание воды. Конь тоже почуял влагу — прижал уши, раздул ноздри. Дугар обнаружил ручей на дне глубокой выемки. Осторожно, чтобы не осыпались каменистые края, он спустился вниз, жадно приник к воде и пил, пил, пил. Вода была необыкновенно чистая, но такая холодная, что ломило зубы. Напившись, Дугар вылез из ямы; теперь надо было напоить коня. Он потянул его за повод, но конь упирался, не слушался. «Ну, чего ты испугался, дурачок, — приговаривал Дугар, — я сведу тебя осторожно». Конь стоял как вкопанный. Тогда Дугару пришла мысль напоить его из шапки. Не меньше двадцати раз спускался он к ручью, зачерпывая воду шапкой. Наконец конь зафыркал, отворачиваясь от воды. Дугар выжал торцок{37} и разложил на камне — сохнуть. Вдруг неподалеку появились двое всадников. Дугар и опомниться не успел, как они были рядом. Один схватил под уздцы его коня, другой ухватился за винтовку на плече у Дугара.