— Кто таков? Говори!
Дугар молчал, оторопев.
— Ну?
— А сами-то вы кто такие? — спросил он наконец.
— Бойцы Народной партии.
Вот это была удача!
— И я тоже цирик Народной партии.
— Какой части?
— Из взвода командира Даша.
— А сюда как попал?
Дугар объяснил.
— Чем докажешь, что не солгал?
— Проводите меня к моим товарищам — получите все доказательства.
— Ладно, езжай впереди.
Дугар вскочил в седло и сразу засомневался: а ну как эти двое его обманывают? Что, если на самом деле они белые? Он не вытерпел и спросил:
— Где стоят наши?
— Помалкивай пока, лучше будет, — сердито отрезал один из всадников.
Теперь Дугар и вовсе недоверчиво поглядывал на своих спутников, или, вернее, конвоиров. Всю дорогу они молчали, но, когда Дугар заметил, что они едут тем же путем, каким вчера шла колонна, он несколько успокоился.
К малому полдню они прибыли в падь Ацын. Падь гудела от людских голосов и пылала кострами. Дугар посматривал по сторонам в надежде увидать знакомые лица.
— Эй, Дугар! — окликнули его. — Наконец-то ты явился!
Дугар обрадованно обернулся — к нему бежал цирик из его взвода, а следом еще двое.
— Где ты пропадал? — допытывались товарищи.
— Сперва я от вас отстал, потом меня подобрал один боец, но его убили, конь испугался и занес меня в глубь леса.
— Иди скорее к нам! Напейся чаю!
— Да ведь меня вроде задержали? — Дугар вопросительно посмотрел на своих спутников.
— Как так? За что? — зашумели цирики. — Этот паренек из нашего взвода!
— А мы ничего и не говорим. Надо было только проверить, что за человек.
Дугару вернули винтовку, и он последовал за своими товарищами к большому, жарко горевшему костру.
— Наши все живы?
— Нет, пятерых не досчитались.
— А кто были те монголы с желтыми флагами?
— Ламы из монастыря Банди-гэгэна.
— Чем кончился бой?
— Белые отступили.
К костру подошел Даш. С ним был вчерашний молодой монгол в русской гимнастерке. К немалому удивлению Дугара, он направился прямо к нему.
— Жив? — коротко спросил он. — Хорошо стреляешь, молодец.
Он протянул Дугару руку, — точь-в-точь как Егор. «У него русская привычка», — подумал Дугар, пожимая теплую, крепкую ладонь.
— Как тебя зовут?
— Дугар.
— Откуда ты?
— Из монастыря Джалханзы-гэгэна.
— Давно с нами?
— Да уже недели две будет.
— Как попал в нашу армию?
Дугар коротко рассказал о себе, о Егоре.
— Что же, не забывай, Дугар, своего русского друга, — посоветовал монгол в гимнастерке и ушел в сопровождении Даша.
— Кто это? — спросил Дугар, провожая взглядом крепко сбитую, невысокую фигуру.
— Неужели не знаешь? Командующий Чойбалсан!
Вот тебе и раз! Довелось беседовать с самим Чойбалсаном, а Дугар об этом и не догадывался.
Пронзительный свист козьего рожка буравил ночную тишь. Цирики торопливо вскакивали, одевались, закидывали за спину винтовки. На этот раз Дугар поспел раньше многих — благо и конь стоял совсем рядом. Из темноты прозвучал знакомый голос Даша:
— Дорогие товарищи, долгий нам предстоит переход. Унгерн хочет взять Кяхту. Центральный комитет партии и Временное правительство зовут нас на помощь.
С лагеря снимались быстро: догорали костры, скрипели колеса, ржали кони. Цирики складывали палатки, грузили на коней и верблюдов. С летнего неба вниз смотрели светлые звезды и словно недоумевали: что заставляет этих людей суетиться среди ночи, когда все живое должно спать?..
Дугар ехал вровень с товарищами, изредка оглядываясь назад. Ну и длинная же колонна, куда больше, чем когда шли навстречу врагу! Но и белогвардейцев много еще на монгольской земле. Настанет ли конец войне? Так уж хочется домой, к отцу! А что, если убьют и его, Дугара? Он вспомнил убитого цирика, остановившийся взгляд, запекшуюся на лице кровь…
Дорога шла мелколесьем. То и дело встречались холмы и речушки, такие мелкие, что даже брода искать не приходилось. Начало светать. В одном строю с монголами шагала красная пехота. Бойцы с ног до головы покрылись серой дорожной пылью, но, словно не чувствуя усталости, все так же четко шагали они по земле, бодро пели незнакомые русские песни. Дугар смотрел на русских и вспоминал Егора. Хорошие люди эти русские! Ради нас пришли так издалека! И сколько их сложит голову на чужбине! Правда, есть и другие русские — белые: они хотят, чтобы монголы были рабами, их глава барон Унгерн. Впрочем, не удивительно: деревья в лесу вырастают и хорошие и плохие — так и люди бывают разные… И отчего бы не жить людям мирно, дружно, как братьям? Но такого нет в Монголии — это Дугар хорошо знает. Сколько, например, богачей живет в округе, и у каждого тысячи голов скота! А у них с отцом почти ничего нет; если бы не ружье, с голоду пришлось бы подыхать. А сколько коней у их князя? Не сосчитать! Где только не пасутся его табуны! И кони-то какие! Крепкие, здоровые, сильные. Только зачем одной семье столько? Вот ведь у старухи Должин, соседки Дугара и Ульдзия, всего пять коз и ни одной лошади. Нищета! А Санж? У него и крова-то над головою нет. Где приютят, там и ночь скоротает. Почему бы князю не уделить ему малую толику от своих богатств? Куда там! Когда в прошлом году один из табунщиков князя зарезал старую кобылу на мясо — голод вынудил, — его бросили в тюрьму и били палками, а потом прогнали прочь из родных краев. Почему мир устроен так несправедливо? У одних — все, у других — ничего! Говорят, Народная партия хочет переменить этот несправедливый порядок. Потому, наверное, и зовется она Народной, что за народ стоит… Вот бы взглянуть на Сухэ-Батора! Это он создал партию и правительство. Наверное, он посланец бога, иначе откуда у него такая сила? Почему это ему известно, как сделать, чтобы народу было хорошо? Старый Ульдзий часто повторял: «Никто не знает, сынок, что такое жизнь». «Это правда, — думает Дугар, — я тоже не знаю, но вдруг завеса приоткроется?»