В лесу было тихо. Они отъехали уже довольно далеко, когда в стороне коротко ахнул выстрел. Цирики натянули поводья, вслушиваясь в тишину, сделавшуюся вдруг зыбкой, но выстрел не повторился. Даш поднялся на высокий пригорок и увидел: вдалеке, над кустарником, тянется сизый дымок. Туда и двинулись командир с подчиненным. Вдруг позади захрустели ветки. Цирики едва успели спрятать коней за густой завесой листвы, как на тропинке показались пять или шесть всадников. Это были белые.
— Стрелять? — громким шепотом спросил Дугар.
— Тсс!
Оставив коней в лесу, Даш и Дугар крались следом за белыми. Они то останавливались, если топот умолкал, то шли дальше. Наконец на невысоком бугре они заметили двух часовых. Часовые встретили своих и ускакали, а Даш и Дугар поползли к холму. Дугар остался у подножья, Даш пополз дальше, к макушке бугра. С высоты он увидел костер, расседланных коней, походные палатки в тени деревьев. Дугар напряженно ждал, держа оружие на изготовку. Наконец Даш вернулся. Разведчики отыскали в лесу своих коней и направились к условленному месту встречи. Но никого из цириков еще не было. Давно минул полдень, а Даш с Дугаром все ждали товарищей. Только под вечер прискакал весь отряд — восемнадцать человек.
— Что случилось? — встревоженно спросил Даш.
Старший объяснил, что они наскочили на белых и вступили в перестрелку. За горой Ингэл-Толгой большое скопление неприятельских войск, добавил он. Собрав достаточно сведений о противнике, разведчики возвратились в лагерь.
Атака началась на другой день после полудня. Прячась в лесу, русские и монгольские бойцы подошли почти вплотную к позициям белых и открыли ураганный огонь. В первый момент неприятель растерялся, но потом, укрывшись в заранее вырытых окопах, ответил сильным огнем. Установив на пригорке орудие, смешанный русско-монгольский расчет обрушил на белых град снарядов. Сизый пороховой дым окутал деревья и кустарники сплошной пеленой. Солнце уже клонилось к закату, а добиться перевеса ни той, ни другой стороне не удавалось. Одно из вражеских укреплений было разрушено прямым попаданием снаряда, но путь к нему белые надежно загородили: они били из пулеметов, установленных на тачанках. Так же упорно обстреливали они с берега реки пригорок, где стояло орудие. Стемнело. Командующий Чойбалсан на коне с длинной нестриженой гривой вызвал Даша и приказал выбить противника. Под покровом темноты подползли совсем близко к врагам. Дугар старался не отставать от Даша. Он крепко стиснул рукоять револьвера. А что, если кончатся патроны? Он будет биться врукопашную!
— По пулеметным точкам огонь! — скомандовал Даш.
Но пулеметы умолкли не сразу. Сперва белые перенесли огонь на цириков Даша. Даш пополз вперед. Дугар за ним. Они были уже совсем близко от огневых позиций врага, когда из-за прикрытия на какой-то миг показалась голова пулеметчика. Дугар тут же спустил курок. Пулемет замолчал.
— Вперед! — закричал Дугар, забывшись, и вскочил на ноги.
Но в тот же миг огнем из другого пулемета ему пробило шапку. Дугар поспешно прижался к земле. Он оглянулся: Даш лежал неподвижно. Неужели убит? Но когда он подполз к командиру, тот, не поднимая головы, прошептал:
— Не шевелись, Дугар!
Дугар не мог понять, где второй пулеметчик. Огонь на короткое время умолк, и Даш, воспользовавшись передышкой, отвел бойцов в сторону: в случае атаки с берега им предстояло принять первый удар на себя. Было уже совсем темно. Стрельба утихла, лишь время от времени тишину разрывали редкие выстрелы. Даш как следует отчитал Дугара за недисциплинированность:
— Из-за тебя мог погибнуть весь взвод! Что, если бы все поднялись вслед за тобой и попали под прямой обстрел?
Дугар молчал, понимая, что заслуживает выговора. Даш послал к командующему связного. Тот долго не возвращался, и Даш уже начинал терять терпение, когда связной наконец появился. Он принес приказ: до рассвета оставаться на месте; если белые будут атаковать, ответить огнем.
Цирики по очереди спускались к реке напиться, а заодно поближе разглядеть противника. Бой возобновился внезапно. На пригорке вновь заговорило орудие. Иногда снаряд падал в реку, и вода закипала, словно в котле. В лесу справа вспыхнул пожар. Поднялась страшная суматоха. С высокого берега мечущиеся фигуры всадников были видны особенно отчетливо. Цирики не успевали перезаряжать винтовки. Дугар стрелял исправно, не переставая удивляться тому, что он еще цел в этом аду. Наверняка его хранит талисман, подаренный отцом. А сколько товарищей уже погибло! Сперва их было двадцать во взводе, потом двадцать пять, но после нескольких сражений осталось всего тринадцать. Перед последним боем взвод увеличился почти до сорока цириков. Из них двое уже были вынесены в тыл, тяжело раненные. А сколько было убитых, Дугар не знал.