Пожар уходил в глубь леса; на берегу стало тихо, Дугар задумался. Он думал об отце, который, верно, не спит ночами и все глаза проглядел, дожидаясь сына. Но защищать родину с оружием в руках — великое счастье и великая честь!
Даш потянул Дугара за полу дэла.
— Заснул, Дугар?
— Нет.
Дугар приподнял голову, оперся подбородком о ладонь. Вот уже и созвездие Семи Старцев{38} взошло, а пальба вдалеке не умолкает. Бой кончился далеко за полночь. Даш разрешил цирикам спать по очереди, а сам лежал, не смыкая глаз. Не спал и Дугар, хотя Даш несколько раз уговаривал его вздремнуть хоть ненадолго: ведь завтра все начнется сначала, надо беречь силы. Наконец уснул и Дугар, крепко прижимая к себе винтовку.
И приснился молодому воину сон. Едет он будто по берегу реки, а в излучине пасется скот, и подле юрт доят кобылиц, готовят айрак{39}. Вот Дугар останавливается, спешивается. Здесь живет один давний его приятель. В юрте многолюдно. Дугару подносят пиалу с прохладным айраком, но он едва успевает пригубить, как все выбегают наружу, встревоженные громким шумом. Кони на привязи испуганно бьют копытами, захлебываются лаем хотонные псы. Видит Дугар: подъезжает к юрте машина, останавливается, и выходит его друг Егор. У Дугара даже дух захватило — так крепко обнялись они с Егором. А что было дальше, узнать не привелось: его разбудил Даш.
Стоял уже день, ярко светило солнце. Дугар вскочил, но в тот же миг Даш с силой пригнул его к земле.
— С ума спятил? Не слышишь разве — стреляют!
И правда, где-то совсем рядом неистово тарахтел пулемет. На другом берегу сражение было в разгаре. Небольшой отряд белых, отстреливаясь, отходил к лесу. Слева тоже резко стучали выстрелы.
— Ты бы хоть умылся, Дугар, — посоветовал Даш, с неодобрением поглядывая на его почерневшее от порохового дыма лицо.
Спустившись к реке, Дугар губами, всем лицом приник к холодной, бодрящей воде. Мирно плещет река, словно и не полыхает кругом пламя войны. Но что это? Течение пронесло мимо женский труп! Дугар бросился назад. Даш ничуть не удивился:
— Пока ты спал, мимо проплыло не меньше десятка трупов. Все лежали ничком, руки на спине связаны. Проклятые белые! Взялись за мирных жителей! Женщин убивают!
У Дугара закружилась голова. Он представил себе, что точно так же могли убить его отца и бросить в речку Дэлгэр. Ненависть к врагу запылала в его груди еще сильнее.
Около полудня прибыло несколько русских: они пробрались незаметно по берегу, заросшему ивняком. Условившись с Дашем атаковать врага сообща и одновременно, они уехали. Дугар спросил у Даша:
— Их послал командующий Чойбалсан?
— Нет, они приезжали от своего командующего — Щетинкина.
Началось наступление. Цирики поползли к лесу, который все еще тлел после вчерашнего пожара. Разделившись и обойдя лес с двух сторон, они открыли внезапный огонь. А слева уже неслось громкое «ура!» — это двинулись в атаку красноармейцы. Вот и вражеские окопы. Дугар прыгнул на какое-то толстое бревно, и тут двое белых, затаившихся в окопе, едва не прикончили его. Но подоспевший на помощь молоденький русский боец с налета полоснул одного из врагов саблей; другой успел выстрелить, и красноармеец молча повалился на дно окопа. Пуля, пущенная Дугаром вслед убегавшему белогвардейцу, попала в цель. Дугар нагнулся над своим спасителем, перевернул его на спину, и тот на секунду открыл глаза. Вовек не забыть Дугару этих глаз! Голубые, словно монгольское небо весной, они пристально посмотрели на Дугара, потом веки плотно сомкнулись, а губы прошептали какое-то женское имя — Мария или Марина. «Из-за меня погиб паренек», — с тоской подумал Дугар, обтирая платком перепачканное глиной лицо убитого.
Дугар подобрал шапку, оброненную во время схватки, и, опираясь на винтовку, выбрался из глубокого окопа. Рядом бились врукопашную. Скоро противник начал пятиться назад. Тут только заметил Дугар, что потерял своих и бежит вместе с красноармейцами. Русские забрасывали гранатами мелкорослый осинник, где засели белые. Вдруг двое бойцов, бежавших рядом с Дугаром, упали. Алая кровь густо окрасила гимнастерку на спине одного из них. Кто мог выстрелить ему в спину? Ведь позади свои! Увидев недоумение во взгляде склонившегося над ним Дугара, раненый поспешно ткнул рукой в сторону высокой сосны. Дугар оглянулся. Зоркий глаз охотника сразу заметил, что крона дерева чуть заметно шевелится. Дугар всмотрелся пристальнее и увидел, как снайпер перезаряжает винтовку. Дугар тщательно прицелился и выстрелил. Тело врага тяжело рухнуло на землю, ломая ветви. Когда бойцы вошли наконец в осинник, он был пуст. На отдых русские и монголы расположились вместе, выбрав неглубокую падь. Красноармейцы принялись за еду — сухари, вяленая рыба, сахар. Монголам такая еда казалась странной. Боясь обидеть друзей отказом, они брали в руки квадратики сухарей, опасливо жевали соленую рыбу. Подошли подводы для тяжелораненых.