— Не то чтобы проголодался, но здесь так пахнет, что поневоле есть захочется. Может, нам выпить айраку?
— Не стоит. Мы зайдем к моим знакомым, там и напьешься досыта.
Побродив по рынку, они направились в восточную часть города. Улицы здесь были узкие, кривые, зато и народу было поменьше. Однако Дугар не смотрел по сторонам — боялся отстать. Внезапно Сухбат остановился у широких коричневых ворот. Рядом была узенькая калитка. В ответ на осторожный стук Сухбата сердито залаяли псы, процокали по двору каблуки, и калитка отворилась. Перед ними стояла молодая девушка лет восемнадцати, одетая по-городскому.
— Здравствуйте! — сказал Сухбат с видом давнего и доброго знакомца.
Девушка молча посторонилась, пропуская гостей, и Дугар успел заметить, как дрогнули в усмешке высокие тонкие брови на белом лице. Дугар вспыхнул. Взглянуть на девушку еще раз он не посмел; впрочем, и нужды в этом не было — он уже знал, что она хороша на диво. Карие глаза, алые губы, длинная черная коса за спиной — ни дать ни взять волшебница из сказки, которую слышал Дугар в детстве. Он и не воображал, что можно наяву встретить такую красавицу.
На просторном дворе стояли две юрты. За той, что побольше, виднелся угол деревянного флигеля. Очевидно, здесь жили состоятельные люди. Навстречу гостям поднялся мужчина лет сорока с длинной косой и спокойным выражением лица. Он был одет в поношенный чесучовый дэл, во рту держал трубку с длинным чубуком.
Приветливо улыбнувшись Сухбату, хозяин сказал:
— Здравствуй, земляк.
На постели слева от входа лежала полная бледная женщина. Она откинула коричневый дэл, которым была покрыта, подняла голову и поздоровалась.
— Как здоровье уважаемой госпожи? — осведомился Сухбат.
— По-всякому: то лучше, то хуже. Думаю, что болезнь у меня неисцелимая.
— Насанху, — обратился хозяин к девушке, — подай гостям айраку.
Девушка подала напиток в больших фарфоровых чашках. Она наклонилась, и длинная коса соскользнула со спины на плечо. Насанху поправила ее маленькой белой ручкой. Дугар исподтишка с замиранием сердца оглядел ее всю, с головы до пят.
— Сухбат, сынок, ты по-прежнему служишь в войске? — спросил хозяин.
Сухбат проводил глазами девушку, пока та не скрылась за дверью, и ответил:
— Да, по-прежнему. Только служба теперь стала скучнее — враг-то разбит, воевать не с кем.
— Грешно так думать, сынок! Разве это хорошо, когда люди убивают друг друга?
Сухбат крепко потер рябую щеку и отвечал не без важности:
— Такое уж у цирика дело — убивать врагов. Вот, к примеру, недавно мы разгромили белых. Этот парень воевал вместе со мной. Если бы вы знали, как он стреляет! Недаром сын охотника.
Хозяин ласково посмотрел на Дугара.
— Откуда ты, сынок?
— Он был послушником в монастыре Джалханзы-гэгэна, — ответил за Дугара его приятель.
— Пейте айрак, сыночки! Да, хорошее время теперь настало, не то что раньше: ни одной ночи не спали спокойно. То гамины, то белые!.. Наконец-то вы, цирики, прогнали неприятеля, честь и хвала вам за это! Как говорится, озеро спокойно, и уткам спокойно. Так и у нас: в государстве мир — и в народе мир.
Дугару понравились эти речи: умен, видать, гостеприимный хозяин.
В казарму они вернулись поздно, оба довольные и сытые: их на славу угостили айраком и отлично сваренным мясом.
Наутро Дугар увидел в окно, что на землю лег иней. Значит, скоро зима. Дугар призадумался. Дэл, который служил ему уже не первый год, износился и, пожалуй, еще одной зимы не выдержит. Правда, ходили слухи, что цирикам выдадут казенную одежду, но пока не дали ничего. Зато уплатили месячное жалованье: пять янычанов{47}. Эти деньги Дугар сберег и теперь стал подумывать, не купить ли себе зимнее платье. Он окончательно утвердился в этом намерении, когда через несколько дней задули холодные ветры. В казармах не топили, а в столовой над чаем всегда клубился густой пар.
Учился Дугар хорошо. Особенные успехи делал он в грамоте, все схватывал на лету, легко запоминал буквы и целые слова. Преподаватель часто его хвалил. И стрелял Дугар отлично — не только всаживал пулю за пулей в центр неподвижной мишени, но и ни разу не промахнулся, стреляя в голову антилопы, раскачивающуюся между двумя столбами.
С товарищами по взводу Дугар сдружился легко: часто они проводили свободное время вместе за откровенной беседою, и Дугар научился свободно выражать свои мысли.
Еще ближе сошелся он с Сухбатом. У того всегда водились деньги, и он охотно их тратил, угощая друзей. И что за вкусные вещи покупал Сухбат в иностранных лавках! Китайское печенье, которое так и таяло во рту, конфеты, чернослив и всякую всячину. Дугар отроду не видывал таких лакомств. Отправляясь в город, Сухбат часто звал с собою Дугара и водил его по разным интересным местам. У Сухбата было множество знакомых, и все принимали друзей очень радушно. Иногда они захаживали на тот двор, где были вместе в первый раз. Дугару казалось, правда, что красивая Насанху поглядывает на него с затаенной усмешкой, и он чувствовал себя скованно, неловко в ее присутствии.