Но Дугар не услышал: он был целиком поглощен предстоящей встречей с Насанху. Кончив вытирать машину, он решительно направился к воротам, которые были всегда на запоре, но постучался довольно робко, вся его решимость вдруг исчезла без следа. И не мудрено: он впервые пришел сюда один, без Сухбата.
После возвращения из монастыря Джалханзы-гэгэна чиновник доложил, какой прекрасный шофер этот Дугар, и из училища его перевели в только что созданный при военном министерстве гараж. В гараже стояло около десятка машин, отбитых у белых или подаренных богдо-гэгэну во время автономии. Теперь к ним присоединились те два автомобиля, что больше года простояли в монастыре. Почти все машины были неисправны. Русские водители вместе с монголами ремонтировали их. Дугар попросил, чтобы ему дали тот самый «додж», на котором он ездил с Егором.
С тех пор как Дугар начал работать в гараже, он не был в семье Сурэна еще ни разу. И с Сухбатом стал видеться гораздо реже. Правда, сегодня он мог бы заехать за приятелем, но не захотел: он заранее дорожил тем впечатлением, которое произведет, явившись на машине… Было время, когда он решил выбросить из головы чужую невесту. Долго он крепился, и вот в один прекрасный день с его чувства словно сняли путы: пусть Насанху никогда не будет его женой, но видеть ее лицо, слышать нежный, чуть насмешливый голос — отказать себе в этом счастье Дугар не мог.
За воротами послышались шаги. Калитка отворилась, звякнул колокольчик. Но уже по звуку шагов Дугар догадался: это не Насанху. И правда, из-за калитки выглянул Сурэн.
— А, это ты, Дугар!
Увидев машину, Сурэн выскочил за ворота, несколько раз обошел вокруг.
— Неужели ты сам ее водишь, сынок?
Довольный, Дугар только головой кивнул.
— Когда только ты успел выучиться? Молодец! У нас в Урге на машинах ездят только русские, редко китайцы, а монголы — никогда. Ты — первый! Эта машина, конечно, твоя?
— Нет, Сурэн-гуай, не моя. Я теперь служу в военном гараже. У нас несколько таких машин.
— Да-а! Сильный зверь эта машина!.. Но какой от нее шум! У тебя голова не болит?
— Я уж привык, не замечаю.
— И едет быстро, быстрее любого коня. Глазом моргнуть не успеешь — а ее уже и след простыл. И груза, наверно, много увезти может.
— Сколько поместится, все увезет, — похвалил машину Дугар.
— Сынок, а есть у тебя сколько-нибудь свободного времени?
— Конечно! Инструктор мне сказал — езди, Дугар, как можно больше, набирайся опыта. Я и разъезжаю, где мне вздумается.
— Вот и хорошо. Но чего мы тут стоим! Входи!
Дугар только этого и ждал. Не дожидаясь вторичного приглашения, он шагнул в калитку. Жена Сурэна, как всегда, лежала. С трудом верилось, что эта цветущая, полная женщина так тяжело больна. Тут же появился повар-китаец и принес еду. Аппетитно запахло чесноком и луком. За едой Сурэн с воодушевлением рассказывал жене о чудо-машине, на которой приехал Дугар. Обычно печальное лицо женщины оживилось.
— Дугар — молодец! — с чувством сказала она. — Я всегда это говорю.
Дугар посмотрел на нее с благодарностью.
И тут Сурэн попросил Дугара:
— Сынок, не поможешь ли мне кое-что привезти из монастыря Гандан?
Дугар охотно согласился: может, когда они вернутся, появится и Насанху. Девушки в юрте не было, а где она, Дугар спросить не осмелился. Сурэн взглянул на жену, засмеялся довольно.
— Ну, старушка, сейчас я поеду с Дугаром на машине. Может, и ты испытаешь, что это такое?
— Нет, куда уж мне!..
— Едем? — спросил Дугар.
— Да, да, сынок, едем!
Сурэн бросил недокуренную папиросу, заторопился.
— Где мне сесть?
Дугар распахнул дверцу, усадил Сурэна рядом с собой.
— Чем это так пахнет?
— Бензином.
Машина тронулась, Сурэн зажмурился и вцепился в Дугара.
— Не бойтесь, — принялся успокаивать его Дугар, — держитесь вот за эту ручку.
Спустя немного Сурэн приоткрыл глаза. Фыркая, подпрыгивая на ухабах, машина неслась посередине улицы. Больше всего хотелось сейчас Сурэну стать на твердую землю, но что поделаешь — надо терпеть. Вдруг машина взвизгнула: «Бип-бип!» — и пешеходы испуганно шарахнулись. Это насмешило Сурэна, он несколько осмелел. Вскоре он уже смотрел во все глаза — как быстро мелькают дома, как закусывают удила испуганные лошади… В монастыре только что закончилась служба: народ валил валом, расходились служители Будды. При виде автомобиля, ламы зажимали носы, прикрывали платками лица. Несколько лам случайно загородили проезд. Дугар погудел, они бросились в сторону, толкая друг друга, и в страхе, в растерянности почли за лучшее упасть на землю ниц, отдаться на волю судьбы.