А дождь все идет. Кажется, он никогда не кончится. Заворочалась на кровати мать, застонала негромко. Похрапывает отец; целыми днями пропадает он в городе, все жалуется на трудности, много ест — оттого и сон у него тяжелый. Из соседней юрты доносится кашель старика повара.
У Насанху прекрасный голос. На праздниках ее часто просят спеть, а потом долго хвалят, не забывая, однако же, прибавить, что женщина, которой нет удачи в жизни, становится певицей. Насанху доводилось слышать, как ее отца, несмотря на все богатство, называли несчастным. И правда, способно ли богатство принести истинное счастье? Насанху росла в достатке. «Хочу есть!» — «Пожалуйста, кушай на здоровье!» — «Хочу новое платье!» — «Пожалуйста, доченька, хоть десять!» Сперва, как и все дети из богатых семей, она презирала бедняков. Но не только красотой наделила природа Насанху — она была еще и умна. Она задумывалась: почему отец дрожит над каждым медяком, когда приходит срок расплачиваться с поденщиками? Прежде она наивно думала, что пильщики дров занимаются столь нелегким трудом только из желания приумножить на чужих харчах собственные достатки. Теперь она понимала: любой из них умрет с голоду, если останется без работы. И при мысли об этом становилось стыдно. На семью, в которой она жила, работало много людей: чужие руки доили для них коров, пасли их скот, привозили им мясо. Глядя на драную одежду работников, Насанху вместо былого презрения испытывала глубокое сострадание: ведь это такие же люди, как все, так же испытывают они любовь и ненависть, так же бывают по-своему счастливы или несчастливы. И когда в их доме появились вместе Сухбат и Дугар, она не могла не сравнивать их друг с другом. На Сухбате всегда новенький, с иголочки, дэл из дорогого шелка, в зубах великолепная трубка, а кажется он таким же старым, как ее отец, хоть и тянется за нею, как тень; и никаких чувств, кроме брезгливости, не вызывает он у девушки. У Дугара потрепанное платье, но даже и в нем он нравится Насанху. Глядишь на этого парня — и прежде всего видишь, какой он сильный и красивый… Сухбат говорит с нею снисходительно, свысока — точь-в-точь как отец с матерью, — а Дугар держится просто, как ровня с ровнею; да они и вправду почти ровесники. Если она спросит о чем-нибудь, он так и заливается краской, а отвечает толково, без малейшей снисходительности, хотя знает куда больше, чем она. Но что ей всего дороже, так это его манера улыбаться — одними глазами и только ей одной.
В последнее время сверстницы Насанху стали носить дэлы с короткими рукавами, появляться на улицах, петь хором революционные песни. Насанху следила за ними с любопытством и откровенною завистью: они жили какой-то новою жизнью, о которой она и понятия не имела. Недавно она встретилась с подружкою детства, и та рассказала ей, что вступила в Революционный союз молодежи. Уж ее-то, конечно, никто в Союз не позовет, — Насанху почувствовала себя одинокой, обойденной несправедливо: кругом кипит новая жизнь, и лишь она продолжает оставаться за высокой стеной собственного двора.
Насанху снова прислушивается: дождь почти прекратился, и только редкие капли громко стучат по намокшей крыше юрты.
Работы у Дугара была немного. Он возил работников военного министерства в другие ведомства и в русские казармы, доставлял в учреждения документы — концы все небольшие; занятия же с русским инструктором отнимали лишь один день в неделю. Свободного времени оставалось достаточно, и Дугар зачастил к Сурэну. Куда только не возил его Дугар, желая угодить хорошенькой дочке, — и в монастырь Дзун-хурэ, и в Гандан, и в Амгаланбатар, и в Консульскую падь! Обычно Сурэн грузил машину разным товаром, и они ехали назад, в Ургу. Сурэн был неизменно ласков с Дугаром, и юноше, тосковавшему по отеческой ласке, такое отношение было очень дорого.
Начальник военного гаража Дэгэху, человек уже пожилой, немногословный, регулярно проверял, в каком состоянии находятся автомобили, часто рассказывал шоферам о работе народного правительства. Дугару он казался чересчур строгим и недоступным. Однажды сосед Дугара по казарме сказал:
— Ты знаешь, Дугар, что наш начальник бил под Улясутаем вандановцев{51} вместе со знаменитым Хатан-Батором{52}?
В голосе молодого водителя звучало неподдельное восхищение. И Дугар смотрел на своего начальника еще более почтительно, но в то же время, как ни странно, с некоторой опаской.