— Насанху! — позвал он наконец. — А Насанху!
Она оглянулась, засмеялась; наматывая на палец прядь мокрых волос, подошла, села подле Дугара. Машина уже была вымыта и блестела, как новенькая. В замешательстве Дугар поднял с земли плоский белый камешек — и он запрыгал по воде. Насанху снова засмеялась и не менее ловко пустила другой камешек.
— В детстве мы часто так играли, — промолвил Дугар. — Это называлось у нас «пустить зайца попрыгать».
И он снова показал свое умение, да так, что Насанху только ахнула. Она тоже бросила камешек, но на этот раз у нее ничего не вышло. Девушка смутилась, сорвала цветок и поднесла к лицу.
— Счастливая вы, — вздохнул Дугар.
— Почему счастливая? — тут же отозвалась она, бросив быстрый взгляд на Дугара.
— Потому что живете с родителями, а я своей матери и не видел никогда. Говорят, она умерла родами, когда я появился на свет. Отец, правда, жив, но встречаемся мы так редко! Он тоскует обо мне, а я — о нем.
Дугар пододвинулся к Насанху и вдруг взял ее за руку. Она попыталась высвободить руку, но парень крепко держал ее в своей и тихонько поглаживал.
— Я вас… — Он осекся; Насанху снова попыталась отнять у него свою руку, и снова безуспешно. — Я вас…
Она видела рядом его глаза, сияющие и грустные одновременно. Как долго ждала она этого мгновенья, и вот оно настало наконец, а Насанху готова была сквозь землю провалиться от смущения. Ей казалось, что Дугар непременно услышит стук ее сердца — так сильно оно колотилось о ребра. А он продолжал:
— Такой девушки, как вы, Насанху, в целом свете нет! Когда прошлой осенью я увидел вас впервые…
Голос его задрожал и прервался. Насанху чуть отстранилась; Дугар растерялся вконец. А Насанху вспомнила, как в минувшем году Сухбат — тоже с дрожью в голосе — говорил ей о своей любви: она ощутила тогда на лице горячее его дыхание, потом он резко потянул ее к себе… Дугар снова собрался с духом, придвинулся ближе и обнял ее плечи. Она хотела закричать, но крик застыл на губах, и она покорно закрыла глаза…
К дэлу Насанху пристал лепесток; она заметила это и вдруг смутилась до слез. Стараясь не встретиться взглядом с Дугаром, девушка пошла к машине, и Дугар, напуганный собственной смелостью, всю дорогу не решался взглянуть в ее сторону. Из ворот на гудок машины выскочил Сухбат. Приятели давно не виделись. Дугару стало не по себе. Напрасно искал он на рябом лице товарища отражение какого бы то ни было чувства — оно оставалось невозмутимым.
Насанху проворно выскочила из машины и побежала в юрту.
Через день Дугара вызвал начальник гаража. Когда Дугар вошел, Дэгэху едва взглянул на него и спросил строго:
— Где ты был позавчера? Куда ездил?
— Позавчера? Погодите, сейчас вспомню. Кажется, я должен был отвезти русского инструктора…
Дугар замялся.
— «Должен», «должен»! Ты отвечай прямо: отвез или нет?
В самом деле, Дэгэху приказал Дугару отвезти инструктора в русские казармы, а он дорогою заглянул к Сурэну, тот попросил его съездить за баранами, на возвратном пути голова закружилась от счастья — словом, приказа он не выполнил. Рассчитывал: съезжу очень быстро, успею еще и инструктора отвезти, а сам начисто забыл о приказе.
Дугар решил солгать.
— У меня машина испортилась.
— Вот как? А когда ездил к перевалу Холтын, она была в исправности? — Дэгэху был вне себя от возмущения. — И не стыдно тебе лгать? Расскажи честно, что за нелегкая понесла тебя в такую даль?
Дугар низко понурил голову и молчал. Откуда Дэгэху знает все подробности? Стыд жег Дугара — он не мог поднять глаз.
— Запомни, дорогой товарищ, что машина не твоя, а государственная. Заруби себе это на носу! Прошли те времена, когда феодалы хозяйничали в государстве, будто в собственном имении. Берегись, Дугар, другой раз я отдам тебя под суд. А пока налагаю взыскания; на эту ночь наряд — караулить гараж, и неделю будешь работать на ремонте без права покидать место работы и садиться за руль. Ясно? А теперь ступай!
«Легко отделался», — подумал Дугар, затворяя за собой дверь. Ему разрешили выйти в город — запастись едой на предстоящую неделю. Но вместо того, чтобы пойти в лавку или на рынок, он помчался к заветному коричневому забору. Постучаться, однако ж, он не посмел — робость одолела: а ну как опять нарвется на Сухбата? Так он и повернул обратно, но тут совершенно неожиданно увидел Насанху. Они постояли вместе не больше минуты.