— Если бы ты не увидела меня, Насанху, едва ли бы мы встретились… А твой отец ведет себя странно — то приказывает, чтобы ноги моей в вашем доме не было, то удивляется, почему долго не показываюсь.
— А я надеялась, что мы не станем вспоминать старые обиды. Мы так давно не виделись, Дугар!
— Сказать по правде, не было ни минуты, чтобы ты не стояла у меня перед глазами! Я еще никогда не любил, — взволнованно сказал Дугар. — Если бы ты знала, Насанху, сколько часов провел я у ваших ворот! Нет мне без тебя жизни!
Лицо девушки потемнело.
— Несчастная я, Дугар…
— Почему? Разве мы не можем быть счастливы вместе?
Она только вздохнула в ответ. Потом спросила:
— Ты давно знаком с Сухбатом?
— С войны. А что?
Она снова промолчала. Быть может, они с Сухбатом уже готовятся к свадьбе?
— Ты выходишь за него?
— Это принято так говорить, что девушка сама…
Теперь она умолкла надолго. Потом внезапно подняла глаза к небу и сказала задумчиво:
— Лето скоро пройдет, уже желтеют листья. Смотри, видишь, птицы летят? Ранняя в этом году будет осень.
Дугар взглянул туда, куда она указывала: над городом, вытянувшись в цепочку, летели гуси. Вторую осень будет жить в Урге Дугар.
— Послушай, Дугар, отчего бы тебе не взять отца в Ургу?
— Я предлагал — он не хочет расставаться с насиженным местом.
За разговором они не услышали, как рядом очутился конник. Это был Сухбат. Долго осматривал он склоны, пока не заметил сидевших на краю рва Насанху и Дугара. Топот конских копыт заставил их вздрогнуть. Сухбат задыхался, пот градом катился по его лицу.
— Ах ты мошенник! — закричал он, бросившись к Дугару и схватив его за рукав.
Дугар вскочил.
— Почему же это я мошенник? — глухо спросил он.
— Ах, тебе еще не понятно! Ты разрушил все мои планы и надежды! Эта девушка тебе не пара, нищий бродяга!
Дугар вспыхнул, но, увидев перепуганное лицо Насанху, взял себя в руки.
— Может, нам лучше поговорить с глазу на глаз, Сухбат?
Но Сухбат уже не помнил себя от ярости.
— Ты и мизинца-то ее не стоишь. Зачем ты морочишь ей голову? Где твоя совесть? — Сухбат все держал Дугара за рукав. Тот попробовал было освободиться, но Сухбат вцепился мертвой хваткой. — Приходи к нам после свадьбы — я отведу тебе местечко на дворе. А девушку оставь в покое — она давно просватана за меня!
— Постыдись, Сухбат, — ведь Насанху все слышит!
— А ты не постыдился встать мне поперек дороги?! И я еще братом тебя звал! Посмей только подойти к ней еще раз — всю кровь из тебя выпущу!
— Кровь выпустить не трудно, — ответил Дугар, — а ты попробуй убить любовь!
И в тот же миг Сухбат ударил его по лицу.
Насанху закричала и бросилась к ним, чтобы не дать драке разгореться. Но мог ли Дугар стерпеть пощечину? Он отшвырнул Сухбата с такою силой, что тот повалился навзничь. И тут же, как кошка, вскочил на ноги. В руке его блеснул нож.
— Берегись, Дугар, — отчаянно выкрикнула Насанху и чуть ли не повисла на руке Сухбата.
Дугар перехватил зажатый в ней нож.
— Изувечить меня надумал, Сухбат, а может, и убить? Напрасно! Нас рассудит только Насанху — только от нее зависит, кому из нас будет принадлежать ее любовь. А нож тебе не поможет. Ты хочешь, чтобы я ушел, Насанху? — закончил он, обращаясь к девушке.
— Мы уйдем вместе, Дугар, — отвечала Насанху.
Они взялись за руки и двинулись вниз, а следом, словно побитый пес, плелся Сухбат.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
По осени ржавчиной увядания покрывается листва на склонах Богдо-ула, но по-прежнему зелены вековые сосны, и зелень их яркими пятнами расцвечивает унылые краски осени. Мимо проносятся стаи перелетных птиц и исчезают вдали, за рекой Толой. Несмотря на осень, все так же людно на столичных улицах. Бойко идет торговля в лавках и на базаре. Вот только все реже появляются продавцы айрака — первый признак надвигающейся зимы. Утра стоят уже совсем холодные, и все торопятся запастись дровами. Дрова нынче в цене. Подорожало и теплое платье. Чтобы не продешевить, торговцы пораньше обегают все лавочки: цены приходится держать твердые. Правительство приняло меры против растущей дороговизны — обложило торговцев налогом, а когда убедилось, что это не помогает, нашло иной выход. Все чаще слышатся теперь слова «народный кооператив». В длинном белом здании кооператива всегда людно. Здесь по дешевым и твердым ценам можно приобрести отличные товары. Ургинские купцы всполошились. Пустеют их лавки — кому охота переплачивать безо всякой на то нужды? И купцы все чаще заглядывают в магазин — ждут, скоро ли опустеют его полки. Но товаров не убывает.